Страница 33 из 60
Два Т-34–85 рванули с места. Они шли по заснеженному полю, поднимая за собой облака снежной пыли. Максим видел, как они обходят минные поля, как ведут огонь по дотам. Финны ответили, но их огонь был неточным, все-таки «Катюши» сделали своё дело.
Один из дотов был подавлен. Второй продолжал стрелять, но его огонь ослабевал. Расчёты ПТР уже заняли позиции и били по амбразурам.
— Попадание! — крикнул кто-то.
Максим видел, как один из танков остановился. Под ним взорвалась мина. Танк накренился, гусеница была разорвана, но экипаж остался жив.
— Козырев, организуй эвакуацию! — крикнул Максим.
Он сам побежал к подбитой машине. Вокруг свистели пули, но он не обращал внимания. Подбежав, он увидел, что танк стоит на гусеницах, но они повреждены, и машина не может двигаться.
— Выходите! — крикнул он экипажу.
Танкисты выбрались через люк. Максим приказал им укрыться за соседним танком, а сам вместе с механиком-водителем начал отцеплять тросы. Подъехал второй танк, взял подбитый на буксир и потащил его назад.
Но тут из леса выскочили финские солдаты. Они поняли, что русские пытаются спасти технику, и решили захватить её любой ценой. Около двадцати человек в белых маскировочных халатах бежали к подбитому танку, стреляя на ходу.
— Огонь! — крикнул Максим.
Козырев и солдаты охраны открыли ответный огонь. Два расчёта ПТР развернулись и начали стрелять по финнам. Первый выстрел и один финн упал. Второй и ещё двое. Но финны продолжали наступать.
— Не дайте им подойти к танку! — закричал Максим.
Он сам схватил винтовку у раненого солдата и начал стрелять. Вокруг рвались гранаты, свистели пули. Один из финнов подбежал к танку и попытался залезть на него, но Козырев сразил его выстрелом в упор.
— Держитесь! — крикнул кто-то.
Пехота, увидев, что происходит, бросилась на помощь. Красноармейцы побежали к танку, оттесняя финнов. Завязалась рукопашная схватка. Максим видел, как один из наших солдат сбил финна прикладом, как другой заколол врага штыком.
Бой длился несколько минут. Финны, потеряв больше десяти человек, отступили. Они поняли, что захватить танк не удастся. Наши солдаты, воодушевлённые победой, начали преследовать их, но Козырев приказал остановиться.
— Отставить! — крикнул он. — Вернуться на позиции!
Максим перевёл дух. Он стоял, опираясь на винтовку, тяжело дыша. Руки дрожали от адреналина.
— Ты как? — спросил Козырев, подходя к нему.
— Жив, — ответил Максим. — Танк не дали захватить.
— Молодцы, — сказал Козырев. — Теперь оттаскивайте его к нашим.
Подбитый танк отбуксировали в тыл. Экипаж был жив, и Максим облегчённо выдохнул.
Генерал Степанов подошёл к нему.
— Егоров, вы сделали это, — сказал он. — Мы прорвали линию.
— Благодаря вашим солдатам, — ответил Максим. — И нашей технике.
— Техника это важно, — сказал Степанов. — Но ваше мужество это прямо сердце победы.
Вечером Максим сидел в штабе, делал записи. Он знал, что техника работает, но требовала доработок. Гусеницы изнашивались сильнее, обзорность была плохой в мороз. А ещё нужно было усилить противоминную защиту.
Он записал всё в блокнот.
— Козырев, — сказал он, — мы остаёмся на фронте. Испытания продолжаются. Нужно проверить технику в разных условиях. Мы ещё не всё увидели.
— Сколько ещё? — спросил Козырев.
— Пока не соберём полные данные, — ответил Максим. — Может быть, неделя, может быть, две.
Максим посмотрел на карту. Война продолжалась, и у них теперь было оружие, способное побеждать. Но нужно было сделать его ещё лучше.