Страница 32 из 60
Вечером он сидел у костра, смотрел на огонь. Думал о Наталье, о детях, о том, что скоро вернётся домой. Но сейчас он был здесь, на войне. И делал своё дело.
Завтра предстоял новый бой.
Утро девятого декабря выдалось морозным, но ясным. Максим проснулся в блиндаже, который ему выделили в штабе, оттого что кто-то тряс его за плечо. Он открыл глаза и над ним стоял Козырев, уже одетый, с кружкой дымящегося чая.
— Вставай, Егоров. Генерал Степанов ждёт. У него есть идея для сегодняшнего дня.
— Какая? — спросил Максим, садясь на лавку.
— Хочет попробовать твои противотанковые ружья в деле против финских дотов. Говорит, если они пробьют броню, то и бетон не устоит.
— Он прав, — ответил Максим, принимая кружку. — Ружья Рукавишникова созданы для пробивания брони, но против бетона они тоже эффективны, если бить в амбразуры.
Он быстро оделся, умылся снегом, и они пошли в штабной блиндаж. Степанов стоял у карты, разглаживая её ладонью. Увидев Максима, он кивнул.
— Егоров, я подумал. Твои ружья это хорошо, но у меня есть небольшая цель в полукилометре от передовой. Там финский дот с пулемётом, который мешает нашему продвижению. Мы его уже неделю не можем подавить. Артиллерия бьёт мимо, танки не могут подойти из-за мин. Может, твои ружья помогут?
— Попробуем, — ответил Максим. — Дайте мне позицию для стрельбы и прикрытие.
Степанов повернулся к своему адъютанту.
— Организуй. Два расчёта ПТР, взвод прикрытия. И чтобы без шума, финны не должны знать, что у нас новое оружие.
Через час Максим уже стоял на передовой, рядом с двумя расчётами противотанковых ружей. Молодые бойцы, недавно прошедшие обучение, смотрели на него с волнением.
— Ваша задача, — сказал Максим, — подавить пулемёт в том доте. Бейте по амбразуре. Стреляйте с дистанции триста метров. У вас по пять патронов на ружьё. Не торопитесь, прицеливайтесь тщательно.
Первый расчёт занял позицию за снежным бруствером. Второй чуть правее. Максим лёг рядом, взял бинокль.
— Огонь!
Первый выстрел. Пуля ударила в бетон рядом с амбразурой. Второй чуть выше. Третий выстрел попал точно в щель, и пулемёт замолчал.
— Есть! — крикнул Максим.
— Второй расчёт, огонь!
Ещё несколько выстрелов. Дот затих окончательно. Пехота, наблюдавшая за этим, пришла в движение.
— Молодцы! — сказал Максим, поднимаясь. — Отличная работа.
Он повернулся к Козыреву.
— Передайте Степанову: ружья работают. Можно расширять применение.
— Сделаю, — ответил Козырев.
Вернувшись в штаб, Максим застал Степанова за изучением трофейных карт.
— Егоров, — сказал он, — у меня есть ещё одна идея. Твои «Катюши» хорошо показали себя вчера. Но я хочу проверить их в ночных условиях. Финны часто контратакуют ночью. Если мы сможем накрывать их огнём в темноте, это будет большим преимуществом.
— Ночью сложнее, — ответил Максим. — Нужна корректировка. Но попробовать можно.
Они обсудили план. Решили провести ночной залп «Катюш» по скоплению финских войск, зафиксированному разведкой. Максим лично проверил подготовку расчётов, убедился, что снаряды готовы, что связь работает.
Ночь была безлунной, но звёздной. В десяти часах вечера «Катюши» заняли позиции. Максим стоял рядом с командиром батареи.
— Цель — координаты 45−30–12, — сказал он. — Залп!
Земля содрогнулась. Огненные хвосты ушли в темноту, и через несколько секунд вдалеке вспыхнуло зарево. Снаряды попали точно в цель.
— Есть! — крикнул командир.
— Второй залп! — скомандовал Максим.
Ещё один удар, и финские позиции окутались дымом.
Максим чувствовал, как усталость накатывает, но удовлетворение от работы перевешивало.
Вернувшись в штаб, он сел за стол, достал блокнот и начал записывать наблюдения. Связь работала хорошо, «Катюши» показали точность даже ночью, ружья Рукавишникова доказали свою эффективность. Но были и замечания: гусеницы Т-34–85 сильно быстро изнашивались, и водители жаловались на плохую обзорность в мороз.
Он отправил телеграмму в Красноярск Кошкину: «Техника работает. Требуется усиление гусениц и улучшение обзорности. Остальное в норме. Продолжаем испытания. Ждите отчёт».
Вечером он сидел у костра. Рядом расположился Козырев.
— Ну что, Егоров, — спросил он, — оправдала техника?
— Оправдала, — ответил Максим. — Но есть над чем работать.
— Главное, что она есть, — сказал Козырев. — И что она работает.
Они замолчали, глядя на огонь.
Утро десятого декабря выдалось пасмурным, но без снегопада. Максим проснулся затемно, когда в блиндаже ещё горела керосиновая лампа. Он быстро оделся, умылся снегом и вышел на улицу. Мороз был крепким, дыхание вырывалось клубами пара. Вдалеке, у финских позиций, было тихо, но Максим знал, что за этой тишиной скрывается смерть.
Генерал Степанов ждал его в штабе. На столе лежала карта, испещрённая пометками, красные линии показывали направления атак, чёрные это финские укрепления.
— Егоров, — сказал он, — сегодня большой день. Мы решили провести операцию с использованием всей вашей техники. Ударная группа: два Т-34–85, две «Катюши» и два расчёта ПТР. Ваша задача это подавить укрепления и дать пехоте возможность прорвать первую линию обороны.
Максим подошёл к карте, изучил расположение финских дотов. Он видел, что это самый укреплённый участок, где финны держали оборону уже вторую неделю.
— Я готов, — ответил он. — Но нужна координация. «Катюши» бьют первыми, потом танки и ружья. Связь должна работать без перебоев.
— Согласен, — кивнул Степанов. — Время начала — восемь утра.
Через час Максим уже был на позициях. Он проверил готовность экипажей, убедился, что связь работает, что каждый понимает свою задачу. Лейтенант, командир головного танка, стоял рядом, нервно теребя ремень.
— Волнуетесь, товарищ Егоров? — спросил он.
— Есть немного, — ответил Максим. — Но мы справимся. Главное это действовать слаженно и не паниковать.
Ровно в восемь утра раздался сигнал. «Катюши» нанесли первый удар. Земля содрогнулась, в небо ушли огненные хвосты. Снаряды ложились точно, накрывая финские доты. Через несколько секунд второй залп, затем третий. Финские позиции окутались дымом и огнём.
— Танки, вперёд! — скомандовал Максим по радио.