Страница 31 из 60
Глава 12 Первый бой
— Завтра утром выезжаем на фронт, — сказал Козырев, подходя к нему. — Командование уже в курсе. Нас ждут на Карельском перешейке.
— Кто нас встречает? — спросил Максим.
— Командующий участком, генерал-майор Степанов. Человек очень опытный, начинал с низов.
Они переночевали в гостинице. Максим почти не спал, в голове крутились мысли о предстоящем. Он знал из истории, что линия Маннергейма станет для Красной Армии настоящим кошмаром. Сотни бетонных дотов, многокилометровые противотанковые надолбы, минные поля, проволочные заграждения, всё это должно было остановить советские войска. А ещё был холод, снег, отсутствие нормальной связи и нехватка артиллерии.
Утром седьмого декабря они выехали на фронт. Технику заранее перегрузили на платформы и отправили следом. Танки Т-34–85, «Катюши» и противотанковые ружья Рукавишникова были укрыты брезентом, но Максим знал, что их появление вызовет удивление. А возможно, и надежду.
Дорога до передовой заняла несколько часов. За окнами машины проплывали заснеженные поля, редкие деревни, разрушенные дома. Чем ближе к линии фронта, тем больше становилось следов войны: воронки от снарядов, сгоревшие танки, брошенная техника.
Наконец они прибыли в штаб участка. Это был блиндаж, укрытый толстым слоем брёвен и земли, снаружи замаскированный снегом. Внутри было тепло, горела керосиновая лампа, пахло махоркой.
Генерал-майор Степанов встретил их у входа. Он был невысоким, коренастым, с седыми висками и глубокими морщинами на лице. Глаза его были красными, уставшими.
— Егоров? — спросил он, протягивая руку.
— Так точно, товарищ генерал, — ответил Максим, пожимая её.
— Козырев меня уже предупредил. Говорят, вы привезли новую технику.
— Да. Танки, реактивные миномёты, противотанковые ружья. Всё, что мы успели сделать.
Генерал усмехнулся, но в глазах его не было веселья.
— Хорошо. Может, вы поможете нам. — Он повернулся, подошёл к карте, висевшей на стене. — Вот. Линия Маннергейма. Мы уже неделю пытаемся её прорвать. Пока безрезультатно.
Он показал на карту, где были отмечены финские укрепления.
— Здесь, на участке Суммакюля, главная полоса обороны. Бетонные доты, противотанковые надолбы, минные поля. Артиллерия не берёт. Танки горят, пехота ложится. — Он помолчал, потом добавил: — Потери огромные. Мы уже потеряли больше трёх тысяч человек только на этом участке. А финны сидят в своих дотах и поливают нас огнём.
Максим слушал, смотрел на карту. Он знал, что в той истории прорыв линии Маннергейма произойдёт только в феврале 1940 года, ценой огромных потерь: убитыми, ранеными и пропавшими без вести советские войска потеряли почти триста тысяч человек. Сейчас был декабрь 1939-го. Впереди было ещё два месяца тяжёлых боёв.
— У вас есть связь с передовыми частями? — спросил Максим.
— Есть. Проводная. Но рвётся постоянно.
— У меня есть кое-что получше, — сказал Максим. — И танки с новой связью. И «Катюши». Мы можем попробовать прорвать оборону на вашем участке.
Генерал посмотрел на него с сомнением.
— А это не опасно? Ваша техника может попасть к врагу.
— Для этого у нас есть охрана, — вмешался Козырев. — Мы не дадим технику в руки врага.
Степанов подошёл к столу, закурил папиросу, пустил дым в потолок.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Завтра утром я выделю вам участок. Попробуйте. Если не получится, то убирайтесь и не мешайте.
— Получится, — твёрдо сказал Максим.
На следующее утро, восьмого декабря, они выехали на передовую. Танки шли своим ходом, «Катюши» на грузовиках, ружья везли в специальных ящиках. Максим сидел в головном танке, рядом с командиром экипажа, молодым лейтенантом, который уже успел повоевать.
— Слышали про вашу технику, товарищ Егоров, — сказал он. — Говорят, она может финнов удивить.
— Может, — ответил Максим. — Удивим.
Они подъехали к переднему краю. Максим выбрался из люка и осмотрелся. Впереди, на расстоянии примерно нескольких километров, виднелись финские укрепления. Бетонные доты, похожие на серые зубы, торчали из-за снега. Между ними были ряды колючей проволоки, противотанковые надолбы, минные поля.
— Вот она, — сказал Козырев, подходя. — Неприступная линия.
— Ничего неприступного нет, — ответил Максим. — Главное — подойти с умом.
Он приказал развернуть «Катюши». Две пусковые установки заняли позиции за укрытиями. Расчёты подготовили снаряды, зарядили направляющие.
— Цель — доты в центре, — сказал Максим по радио. — Залп!
Раздался грохот. Земля содрогнулась, и в небо ушли огненные хвосты. Максим видел, как снаряды летят к финским позициям, как взрываются, поднимая в воздух снег, камни, куски бетона. Доты окутались дымом.
— Есть! — крикнул лейтенант.
— Второй залп, — скомандовал Максим.
Снова грохот, снова пламя. Финские позиции были накрыты плотным огнём.
— Третий залп, по противотанковым надолбам — скомандовал Максим.
— Четвертый залп, по противотанковым надолбам — скомандовал Максим.
— Пятый залп, по дотам — скомандовал Максим.
Сравняв все с землей, Максим громко крикнул:
— Танки, вперёд!
Два Т-34–85 рванули с места. Они шли по снегу, поднимая за собой тучи снежной пыли. Максим видел, как они приближаются к линии обороны, как обходят минные поля, как ведут огонь по дотам.
Один из дотов замолчал. Второй продолжал стрелять, но его огонь был неточным.
— Пехота, в атаку! — крикнул генерал Степанов, наблюдавший за боем из окопа.
Красноармейцы поднялись из траншей, побежали вперёд. Танки поддерживали их огнём. «Катюши» продолжали накрывать финские позиции.
Максим стоял в стороне и смотрел. Он видел, как его техника работает, как она ломает оборону, которую считали неприступной. Т-34–85 шёл уверенно, его броня держала удары. Связь работала без помех. «Катюши» наносили точные удары.
Бой длился около часа. Финские укрепления были подавлены. Пехота ворвалась в траншеи, завязалась рукопашная. Но основная работа была сделана.
Технику отогнали обратно на безопасное расстояние, на случай контрудара финнов.
Генерал Степанов подошёл к Максиму. В глазах его было удивление.
— Это сработало, — сказал он. — Ваша техника сработала. Вы сделали то, что мы не могли сделать до этого.
— Мы ещё не прорвали линию, — ответил Максим. — Но мы показали, что это возможно.
Они вернулись в штаб. Максим чувствовал усталость, но и удовлетворение. Его техника работала. Она была готова к большой войне.