Страница 37 из 80
Он, все еще волнуясь, нашел в записной книжке своего мобильника номер Надиного телефона и набрал его несколько раз кряду. Никто не отвечал. Только длинные гудки, показавшиеся Никите бесконечными. Хотя не было и сообщения о том, что абонент временно недоступен. Просто она не берет трубу. Он набирал номер еще и еще.
— Ну что? – спросил оперуполномоченный, который все это время терпеливо ждал.
— Она не берет трубку.
— Может, ее просто не существует?
— Я найду эту женщину. Клянусь вам.
— Постарайтесь. Или признайтесь в том, что были ночью у гаража. В ваших же интересах. Кстати, у вас есть знакомый фармацевт?
— При чем здесь это?
— Так. Препарат, найденный в крови потерпевшего, очень уж редкий. Импортный, и достать его довольно трудно. Кстати, знаете, где умер Владимир Иосифович?
— Где?
— В своем гараже. Сидя в машине. Задохнулся выхлопными газами.
— Что-что?!
— Хотите что-нибудь сказать по этому поводу? – насторожился опер.
— Нет, не хочу. – (Надо взять себя в руки)
А вот это удар! Задохнулся выхлопными газами! Никиту якобы видели у гаража! А женщина, с которой он провел ночь, исчезла! Конечно, можно было бы предъявить им Ниночку вместо Наденьки. В сущности, никакой разницы. Но Ниночка-то как раз работает фармацевтом! Что будет, если ее допросят? Значит, на Ниночку никак нельзя ссылаться. Все что угодно, только не это. Тогда как быть?
— Вот поэтому я и спрашиваю: были вы там или вас там не было? – в который уже раз спросил опер. – Это крайне важно. Потому что в деле есть одна вещь, которую объяснить трудно.
— Какая?
— Пока это тайна следствия.
— Вот и занимайтесь вашими тайнами. А меня оставьте в покое!
— А зачем так нервничать, если вы ни в чем не виноваты?
— Я не нервничаю. Трудно перекричать ложь, когда говоришь правду.
— Вы были у гаража?
— Нет.
— Тогда ищите свою Надю. Но то, что ужинали с Владимиром Иосифовичем, вы, надеюсь, не отрицаете?
— Нет. Это было.
— Правильно. Отрицать бесполезно. Знаете, почему я к вам так поздно пришел?
— Понятия не имею.
— Потому что заезжал сегодня в ресторан, где вы сидели в тот вечер со своим кредитором. После того, как Вера Александровна Алмазова ушла. Сами расскажете или мне начать?
Неужели они уже допросили официанта? Еще один удар! Надо было в тот вечер вести себя сдержаннее. Но ведь это же Вера все подстроила! Она разозлила кредитора! Она спровоцировала выяснение отношений!
— Мне нечего рассказывать. – Никита отрицательно покачал головой.
— Да что вы? А ваша ссора с Владимиром Иосифовичем?
— Не помню.
— Не помните, как он на вас накричал? Официант после разговора со мной поехал и дал показания. В кабинете у следователя. Официально. Я звонил в прокуратуру. Вам тоже в ближайшее время придется приехать к следователю.
— Этот человек сам на меня набросился! Мой кредитор! Я же хотел, чтобы все было по-хорошему!
— То есть, нашли деньги и приехали, чтобы отдать их?
— Нет. Денег у меня не было, да и сейчас нет. Я надеялся, что Вера уговорит его подождать еще немного.
— А он не захотел. И тогда вы положили ему в бокал..
— Нет! Ничего я не клал! Этого никто не видел!
— Этого не видел, – согласился оперуполномоченный. – Но вывод напрашивается сам собой.
— Почему вы тогда меня не арестуете?
— Есть причина. Я же говорю, что в деле есть одна непонятная деталь. Некая несуразность. И потом, Вера Александровна Алмазова еще не дала письменных показаний. Следователь сам решит, когда появятся основания взять вас под стражу. Но надеюсь, что бежать вы не собираетесь?
— Не собираюсь.
— Кстати, как у вас с регистрацией? Паспорт не покажете?
— А вы сотрудник паспортного стола? Или из той службы, что выдворяет из Москвы нелегалов? Не знаю, как она называется, – сквозь зубы процедил Никита.
Оперуполномоченный вдруг широко улыбнулся:
— Опять нервничаете. Как же вы до сих пор не устроили свою судьбу? Такая дама вам симпатизирует!
— Вера?
— Именно.
— А вот это мое личное дело. Кстати, прописка у меня есть.
Никита отыскал в ящике письменного стола свой паспорт и протянул собеседнику со словами:
— Вот. Пожалуйста.
Тот задумчиво полистал документ, заинтересовавшись штампом паспортного стола:
— Что ж, постоянное место жительства – Московская область, город.. Кстати, во сколько обошлась?
— Что?
— Прописка? Почем нынче стать жителем Московской области?
— Я вам показал паспорт? Показал. Там все в полном порядке.
— Но ведь это же липа! – не выдержал оперуполномоченный. – Думаете, так трудно проверить? Вы живете здесь, на частной квартире, а того дома, где вы прописаны, быть может, и на свете-то не существует! Или его давно снесли.
— Можете сообщить участковому, я заплачу штраф. За нарушение паспортного режима.
— Постараюсь сделать все, чтобы ваша жизнь отныне не была спокойной. Вы мне не нравитесь, Никита Борисович. Что-то вы темните. Кстати, на какие средства существуете? Не работаете ведь, и бизнес не заладился.
— У меня были накопления.
— А Вера Александровна вам денег не ссужает?
— Нет, представьте себе! Я не беру у Веры денег!
— Не могу, уж простите великодушно. – «Он еще и паясничает!». – Когда же вы предъявите свое алиби, Никита Борисович?
— Завтра-послезавтра.
— Вот мой телефон. – Оперуполномоченный достал блокнот и, вырвав из него листок, записал свои координаты. – Позвоните, когда найдете алиби. В противном случае..
— Что?
— У вас появится собственная жилплощадь. Лет на несколько. Небольшая, правда, и без удобств, и штампа в паспорте не обещаю. Сам паспорт тоже. А пока всего хорошего.
— До свидания.
Никита постарался держать себя в руках, хотя разговор был ему крайне неприятен. Владимир Иосифович убит, и под подозрением тот человек, который больше всех прочих был ему должен. И не мог отдать этот долг. Самая логичная версия: убийство из-за денег.
Когда оперативник ушел, пришлось задуматься надолго и всерьез. Чего хотят от него добиться? Доказательств того, что у гаража он не был? А если был? Тогда это в корне меняет все. Дался им этот гараж! У кого-то бурная фантазия, а он вынужден страдать!
Никита еще раз попробовал дозвониться до Нади. И вновь в трубке были длинные гудки. Как странно! Не берет трубку! Где же лежит этот чертов телефон?
Телефон лежал у Веры на столе,