Страница 4 из 48
Глава 4
Я вышла из лифта, на ходу выуживая ключи из сумки. В голове настойчиво билась одна-единственная мысль: вот бы сейчас собрать всё самое необходимое, забрать Тёму и уехать подальше от этого всего. Выдохнуть, накопить силы, восстановить ресурс...
Вот только куда бежать я не знала. К маме? В отель? К подруге? Мне просто ужасно хотелось уехать прочь из этой квартиры, где каждый угол теперь напоминал мне о предательстве мужа.
Но до двери я не дошла.
Две массивные тени отделились от стены моей лестничной площадки. Двое мужчин, одетых в одинаковые кожаные куртки, с лицами, на которых жизнь высекла печать равнодушия и жестокости.
— Виктория Юрьевна? — один из них, пониже и коренастее, преградил мне путь.
— Я. Кто вы такие? И что вы делаете у моей двери? — я постаралась вложить в голос всю свою уверенность, хотя сердце ухнуло куда-то в район желудка.
— Ваш муж очень сильно подвел нашего шефа, — коротко бросил второй, тот, что повыше. — И, судя по всему, решил, что может просто исчезнуть с чужими деньгами. А наш шеф очень уважаемый человек... Ему такое поведение совсем не понравилось...
— Я не знаю, где мой муж, — я попыталась обойти их, но коренастый выставил руку, останавливая. — У нас уже начался бракоразводный процесс, и он не докладывает мне о своём местонахождении. Уходите, иначе я вызову полицию.
Коренастый коротко, хрипло хохотнул.
— Полицию? Вызывай. Пока они приедут, мы как раз успеем составить опись имущества. Машину ты припарковала вторым рядом? Ключи гони! Она теперь не твоя. И квартира тоже.
— Что вы несете? — выдохнула я возмущенно. — Машина оформлена на меня! Квартира в долевой собственности!
— Была, — высокий сделал шаг ко мне, сокращая дистанцию до опасного предела. — Ваш муж переписал всё имущество под залог займа неделю назад. Подписи ваши, документы нотариально заверены. Так что, Виктория Юрьевна, у вас есть ровно пятнадцать минут, чтобы собрать свои трусы в пакет и освободить помещение.
— Вы не имеете права... это незаконно! — я сорвалась на крик, пытаясь оттолкнуть его руку от двери. — У меня там ребенок!
В этот момент щелкнул замок. Тяжелая входная дверь приоткрылась, и в щель высунулось бледное личико Тёмы. Его глаза были расширены от испуга.
— Мам? — его голос прозвучал тонко и жалобно. — Почему ты кричишь? Кто это?
Коренастый мгновенно перевел взгляд на сына. На его губах заиграла липкая усмешка.
— О, это и есть ваш наследник? — он сделал шаг к двери, заставляя Тёму испуганно отпрянуть. — Слушай, пацан, скажи папе, когда увидишь, что долги надо возвращать вовремя. А то ведь всякое бывает... лестницы скользкие, окна хрупкие.
— Не смей! — я буквально бросилась между ним и дверью, закрывая собой сына. — Не смей к нему подходить!
Высокий резко схватил меня за локоть и дернул на себя. Боль обожгла руку, я вскрикнула.
— Слушай сюда, овца, — прошипел он мне в самое ухо. — Шеф ждёт возврат долга. Твой муж не отдаст — значит, отдашь ты. И если ты сейчас же не отдашь ключи от тачки, мы начнем с того, что разобьем этот хлам под окнами прямо на твоих глазах. А потом зайдем внутрь и посмотрим, что ещё мы можем утилизировать или... Или забрать.
Мир вокруг меня поплыл. Ярость и страх смешались в ядовитый коктейль. Я видела их сытые, наглые лица и понимала: они не шутят. Для них мы с Тёмой были даже не людьми — просто преградой, которую нужно устранить.
— Пожалуйста... — мой голос надломился, броня дала трещину. — В машине... в бардачке запасные сенсоры для помпы. Мне нужно их забрать. Сын не может без них!
— Меньше слов, — коренастый подтолкнул меня обратно к лестнице. — Живее, курица.
Голова шла кругом. Я почти не чувствовала ступеней под ногами, когда бежала вниз, преследуемая тяжелым топотом двух верзил. В руке я сжимала ключи от машины — теперь уже не моей.
Мы выскочили на парковку. Мой белый кроссовер, моя гордость, купленная на годовой бонус, стоял под прицелом их равнодушных взглядов.
— Быстрее! — рявкнул коренастый, нависая над моей спиной.
Я рванулась к пассажирскому сиденью, распахнула бардачок и начала судорожно выгребать заветные коробочки с сенсорами.
— Всё, время вышло! — высокий бесцеремонно отодвинул меня плечом и с силой захлопнул дверь.
Потом резко вырвал ключи из моих пальцев.
— Пожалуйста, выслушайте, меня! — я схватила коренастого за рукав кожаной куртки, окончательно теряя остатки гордости. — Я всё понимаю. Мой муж… он совершил ошибку. Но я — операционный директор крупного холдинга! Я хорошо зарабатываю и смогу всё выплатить, мне просто нужно время. Нам нужно сесть и договориться о графике платежей. Я составлю план реструктуризации долга, я…
— График платежей? — высокий, который уже устроился на водительском сиденье моей машины, сплюнул в открытое окно. — Слышь, тетя, ты берега попутала? Ты должна сорок лямов. Сорок! Ты их в своей сумочке припрятала? Вали отсюда, пока мы добрые, и не мешай работать.
Он нажал завёл машину, и мотор взревел, обдавая нас выхлопными газами.
— Стойте! — закричала я, перекрывая шум двигателя. — Мне нужно время, и я найду ресурсы… Не выгоняйте нас из квартиры, прошу!
Коренастый, который остался на тротуаре, чтобы «проводить» нас, вдруг посмотрел на меня иначе — не как на «овцу» или «курицу», а с каким-то интересом. Словно впервые заметил мой дорогой офисный костюм и то, как я, даже стоя на коленях в моральном смысле, пытаюсь говорить на языке бизнеса.
— Реструктуризация, значит… — протянул он, потирая небритый подбородок. — Видать, и правда деловая. Но мы такие вопросы не решаем. Мы — руки. А решает только сам шеф.
— Тогда дайте мне его контакты! Я сама с ним поговорю. Я объясню всё…
Бандит усмехнулся. Эта улыбка не сулила ничего хорошего, но в ней хотя бы промелькнула жалость хищника к загнанной добыче. Он залез во внутренний карман куртки и достал небольшую карточку.
— Ну, попробуй. Только учти: наш шеф не любит, когда тратят его время впустую.
Плотный, тяжелый черный картон с золотым тиснением. Никаких должностей, никаких адресов. Только имя и номер телефона.
Я опустила взгляд на карточку, и в этот момент у меня словно выбило воздух из легких. По спине пробежал холодок.
Мне было хорошо известно это имя, как и многим в городе. Это был не шанс на спасение. Это был билет в один конец.