Страница 4 из 46
— Вы, кстати, невероятно хороши, — сообщил он, отступая еще на шаг. — Особенно с этим безумным взглядом и растрепанными волосами.
— Ты еще смеешь обсуждать мой вид?!
— Я им восхищаюсь.
— Мою честь ты уже опорочил, теперь еще и по внешности прошелся!
— Я не прошелся, я оценил, — возразил он. — Это разные вещи.
— Мне все равно!
— А зря. У вас очень выразительное лицо.
— Сейчас на нем будет очень выразительное убийство!
Наглец уже почти уперся в подоконник. Ночной ветер трепал занавеску у него за спиной, а я, честно говоря, испытывала редкое душевное удовлетворение. Загнанный в угол самодовольный красавец выглядел именно так, как и должен был: настороженным, немного потрепанным и все еще невыносимо обаятельным.
К сожалению.
— Итак, — сказал он, приподнимая ладони, — допустим, я признаю, что действовал поспешно.
— Допустим?!
— Хорошо. Неслыханно дерзко, возмутительно и, вероятно, преступно.
— Вероятно?
— Я стараюсь быть точным даже в трудных обстоятельствах.
Я сжала пальцы, и воздух вокруг него загудел.
— Последний шанс.
— Уйти?
— Выпасть!
Он оглянулся на окно.
Потом снова на меня.
И вдруг, к моему величайшему раздражению, усмехнулся. Не нахально, не победно – почти весело. Как человек, которому не понравилось происходящее, но который все равно намерен сохранить о нем приятные воспоминания.
— Должен сказать, незнакомка, вы умеете оставить после себя впечатление.
— Убирайся!
— С удовольствием бы ушел через дверь, но вы, кажется, склоняетесь к более зрелищному варианту.
— Именно.
Он поставил одну ногу на подоконник.
— Тогда хотя бы скажите, как вас зовут. Неловко будет вспоминать эту ночь и не знать имени женщины, которая чуть не отправила меня к праотцам.
— Неловко тебе будет, когда долетишь!
— Значит, не скажете?
— Нет.
— Жаль. Мне кажется, вам бы подошло что-нибудь прекрасное и очень опасное.
— А тебе подойдет полет!
Я не дала ему договорить.
Магия толкнула его в грудь, а я, вложив в этот жест все накопившееся за ночь бешенство, добавила еще и руками.
Мой нежеланный гость вылетел в окно.
На один сладкий, восхитительный миг я правда решила, что справедливость в мире существовала, и перегнулась через подоконник.
Увы: этот невыносимый человек, вместо того чтобы сломать шею о мостовую, мягко спружинил на каком-то выступе, ухватился за декоративную решетку, перемахнул вниз с ловкостью уличного кота и, обернувшись, еще успел поднять ко мне лицо.
В темноте блеснула белозубая усмешка.
— Пока, незнакомка! — тихо бросил он.
— Пока, незнакомец! — рявкнула я в ответ. — И чтоб тебя демоны сожрали!
Он рассмеялся – легко, почти беззвучно. Отвесил мне какой-то совершенно издевательский полупоклон прямо с узкого карниза, спрыгнул вниз и растворился в ночи так быстро, будто и впрямь состоял не из плоти и крови, а из нахальства, лунного света и дурных решений.
Я еще несколько секунд смотрела в темноту, сжимая пальцами подоконник так, что дерево жалобно скрипело.
Потом захлопнула окно, повернула задвижку, для надежности повесила все охранные заклинания, которые знала, после чего проверила еще и дверь.
И только затем медленно села на край кровати, пытаясь понять, что именно сейчас произошло и почему у меня до сих пор горели губы так, будто на них оставили клеймо.
— Идиот, — сообщила я в пустую комнату.
Комната, к сожалению, была со мной согласна.
На полу валялся опрокинутый стул. На комоде красовалась вмятина. Простыня сбилась в узел. Рядом на полу валялись остатки мужского камзола. А я сама выглядела так, словно пережила одновременно покушение, скандал и очень сомнительное романтическое приключение.
Что, в сущности, было недалеко от истины.
Я прижала пальцы к губам и тут же зло отдернула руку.
Нет.
Нет уж.
Какой бы там новый мир ни открыл мне этот несносный мерзавец своим проклятым поцелуем, исследовать его дальше я точно не собиралась.
У меня были дела поважнее. Например, выспаться. Или кого-нибудь поднять из могилы. Или переехать в другой трактир.
Что угодно, лишь бы больше никогда в жизни не видеть самодовольных мужчин, которые сваливаются посреди ночи в чужие окна и ведут себя так, будто весь мир создан специально для их удобства.
Я легла обратно, натянула на себя одеяло до самого носа и зло уставилась в потолок.
Сон, разумеется, и не подумал возвращаться.
Перед глазами стояла его улыбка. В ушах звучал этот проклятый, веселый шепот. А губы все еще помнили поцелуй.
— Чтоб тебе шею все-таки свернуть, — пробормотала я.
Потом подумала и добавила уже честнее:
— И чтоб я тебя больше никогда не встретила.
Судьба, конечно, в таких случаях обычно начинала смеяться.
Но я тогда этого еще не знала.