Страница 3 из 46
Глава 2. Пока, незнакомец!
Я так ни разу в жизни не целовалась.
Не то, чтобы у меня был обширный опыт в этом плане – так, скорее, баловство с проверенными лицами, с которыми кроме этого самого баловства ничего и быть не могло. Но в моей голове поцелуи выглядели… иначе.
Скромнее. Понятнее. И уж точно не так, будто из-под ног внезапно выдернули пол, потолок и заодно здравый смысл.
У него были теплые губы, наглые руки и совершенно возмутительная способность делать вид, будто все происходящее – не бедствие, а вполне естественный ход вещей. Будто мужчины каждую ночь падают в чужие окна, валят на кровать незнакомых женщин и целуют их так, что у этих женщин на несколько бесконечно долгих мгновений перестает существовать все остальное.
А я, между прочим, была некроманткой.
Я имела дело с поднятыми покойниками, кладбищенскими прорывами, проклятыми костями, вдовами с топорами и одним особенно упрямым духом, который три недели подряд приходил ко мне жаловаться на собственное завещание.
Меня было сложно впечатлить.
Но этот поцелуй…
Проклятый, невозможный, совершенно недопустимый поцелуй вдруг оказался не просто поцелуем, а целым новым миром, о существовании которого я до сих пор как-то не удосужилась задуматься. Не потому, что боялась. Просто… зачем? В моей жизни и без того хватало интересных занятий. К примеру, раскапывать старые захоронения и спорить с мертвыми было куда предсказуемее, чем иметь дело с живыми мужчинами.
А тут оказалось, что живые мужчины иногда умеют делать такое, от чего все мысли в голове дружно сбиваются в кучу и перестают быть полезными.
Я даже не сразу поняла, что дверь, кажется, перестали открывать.
Голоса за ней стихли, потом кто-то сдавленно кашлянул. И другой голос – уже совсем смущенный – пробормотал что-то вроде:
— Кхм… госпожа, мы… полагаем, у вас все в полном порядке.
Следом раздались поспешные шаги.
Только после этого снаружи очень вежливо, с отчетливым желанием оказаться как можно дальше от моего номера, повернулся ключ.
Щелк.
Вот этот звук и привел меня в себя лучше любого ледяного обливания.
Я распахнула глаза и осознала три вещи сразу.
Во-первых, мерзавец все еще находился сверху.
Во-вторых, одна его рука лежала у меня на талии самым неподобающим образом.
В-третьих, я только что позволила неизвестному нахалу заткнуть мне рот поцелуем и почти забыла, что собиралась сдать его первому же озверевшему супругу.
Это было уже чересчур!
— Ах ты...
Договаривать я не стала.
Вместо этого просто вскинула ладонь, и волна силы ударила в наглеца снизу вверх с таким удовольствием, будто сама давно ждала подобной возможности.
Парня оторвало от меня, как плохо прибитую гардину в бурю. Он перелетел через полкомнаты, впечатался спиной в стену, сшиб стул, а потом еще и получил сверху подушкой, которую я метнула уже исключительно из принципа.
— Ты что творишь?! — взвизгнула я, вскакивая на кровати. — Ты совсем умом тронулся? Что ты себе позволил?!
— Спасал себе жизнь, — отозвался идиот с пола подозрительно бодрым голосом.
— Поцелуем?!
— На тот момент это показалось самым убедительным решением.
— Бессмертный, что ли?!
Он перекатился на бок, сел и потер ушибленное плечо так, словно мы сейчас обсуждали способы упокоения свежего зомби, а не покушение на мою честь.
— Судя по вашему характеру, весьма ненадолго.
— И правильно судишь!
Я соскочила с кровати, едва не запутавшись в одеяле, которое все еще цеплялось за ноги. Сорочка перекосилась, волосы, должно быть, напоминали гнездо после нападения гарпий, а лицо горело так, будто я лично проглотила боевое заклинание.
Нахал окинул меня взглядом, и в его голубых глазах вспыхнуло что-то до крайности неприличное. Не похоть даже – хуже. Веселье.
— Должен признать, — сказал он, — в ярости вы производите даже более сильное впечатление, чем в постели.
Я задохнулась.
— В постели?!
— Ну да. Мы ведь только что очень убедительно изображали...
— Замолчи!!!
Я швырнула в него еще один сгусток силы. Он увернулся, правда, с заметным трудом: заклинание разнесло край комода в щепки.
— Вы ужасно вспыльчивы, незнакомка.
— А ты ужасно живучий!
— Пока что.
— Ты меня скомпрометировал!
— О, боюсь, для настоящего компромата нам бы потребовалось немного больше времени, — заметил он с такой наплевательской серьезностью, что мне захотелось убивать уже методично.
— Да как ты смеешь?!
— Смею, — согласился он. — Но, если вас это утешит, я готов взять ответственность.
— Что?!
— За вашу честь, разумеется.
Я уставилась на него так, будто всерьез прикидывала, не поднять ли из ближайшего кладбища кого-нибудь особенно тяжелого и не уронить ли сверху.
— Ты вломился ко мне в комнату, заткнул мне рот, поцеловал меня без спроса, а теперь еще и издеваешься?!
— Я не издеваюсь, — возразил он неожиданно мягче. — Я просто пытаюсь сделать так, чтобы вы не убили меня раньше, чем я успею извиниться.
— Не выйдет!
— Я заметил.
Он поднялся на ноги.
Очень зря. Потому что стоять мне стало как-то легче, когда цель была на одном уровне с моими глазами.
— Значит так, — процедила я, выставляя вперед ладонь. — Или ты сейчас же исчезаешь, или я проверю, можно ли сломать человеку все кости, не прибегая к помощи лопаты.
— Вы говорите очень красивые вещи.
— Это была угроза.
— Я и говорю: красивые.
Я сделала шаг вперед, и магия, послушно стянувшись вокруг меня, зашевелилась в воздухе холодными нитями. Он это почувствовал: улыбка у нахала не пропала, но стала осторожнее.
Я сделала еще шаг.
Потом еще.
Он попятился.
— Наконец-то, — прошипела я. — Дошло?
— До чего именно? Что вы опасны? Это я понял еще тогда, когда вы встретили меня боевым заклинанием.
— И все равно полез!
— Знаете, — заметил он, отходя к окну, — в ту секунду у меня был довольно ограниченный выбор.
— А сейчас он у тебя еще меньше!
Я теснила его не только магией. Я шла следом, босиком, злая, взъерошенная и, кажется, до крайности не похожая на женщину, которую следовало целовать без разрешения. Скорее уж на ту, которую стоило обходить стороной и издалека почтительно кланяться.
Незнакомец, однако, смотрел на меня так, будто этот вариант даже не рассматривал.