Страница 18 из 64
— Моя? — переспросила Лина.
— Женщина тоже должна уметь отвечать на внимание, — сказала Валентина. — Это обмен энергией.
— У нас это называется “не раздражай человека, который только что встал с колена”, — сухо ответила Лина.
Матвей тихо усмехнулся.
— Сформулируй комплимент, — предложил он.
— Я не умею, — честно сказала Лина.
— Все умеют, — возразила Валентина. — Просто ленятся.
Лина посмотрела на Матвея. Долго. Слишком долго для ситуации, которая должна была быть формальной. Потом выдохнула.
— Ладно.
Пауза.
— Ты… — она поморщилась, будто пробовала слово на вкус. — Ты не раздражаешь меня так, как могли бы раздражать другие люди в такой же ситуации.
Матвей моргнул.
— Это… прогресс?
— Это максимум, — сказала Лина.
Валентина кивнула, как будто приняла экзамен.
— Допустимо. Сдержанная симпатия — основа устойчивого союза.
— Мы не союз, — напомнила Лина.
— Пока нет, — спокойно сказала Валентина.
***
Следующая часть задания оказалась хуже.
— Теперь, — объявила Валентина, — закрепление.
— Что еще? — устало спросил Матвей.
— Поцелуй руки, — сказала она.
Тишина в кухне стала плотной.
— Это обязательно? — уточнила Лина.
— Это традиция, — ответила Валентина. — Мужчина демонстрирует уважение. Женщина — принятие.
Матвей посмотрел на Лину.
— Я могу отказаться?
— Можешь, — сказала Валентина. — Но тогда симпатия не засчитывается.
— У нас теперь и симпатия по баллам? — Лина уже не пыталась скрыть раздражение.
— Конечно, — спокойно сказала Валентина. — Любовь — это процесс накопительный.
Матвей чуть наклонился к Лине.
— Это просто жест, — тихо сказал он. — Не больше.
— Угу, — ответила она. — Всё в этой квартире “не больше”.
Он взял ее руку. На секунду Лина напряглась — как всегда, автоматически, будто любое прикосновение требовало защиты. Но не отдернула. Матвей аккуратно коснулся губами тыльной стороны ее ладони. Коротко. Сухо. Без театра. Как будто боялся испортить момент своим присутствием. И отпустил. Лина посмотрела на руку, будто проверяя, не изменилась ли она.
— Все? — спросила она.
— Все, — сказал Матвей.
— Засчитано, — добавила Валентина.
И впервые в ее голосе не было торжественности. Только удовлетворенная точность.
***
Когда Валентина исчезла, кухня осталась слишком обычной. Слишком тихой. Лина взяла кружку, но не сразу выпила. Матвей сел напротив.
— Это было странно, — сказал он.
— Это всегда странно, — ответила Лина.
— Но уже не совсем плохо?
Лина посмотрела на него поверх кружки.
— Не начинай радоваться раньше времени.
Он улыбнулся — чуть заметно. И в этот момент между ними впервые за все время не возникло желания спорить.
***
Карточки на этот раз не появились сразу. Они возникли постепенно — как будто квартира сама начала их «помнить». Сначала Лина нашла одну на кофеварке. Приклеенную кусочком хлеба. Потом вторую — на зеркале в ванной, прилепленную влажным мылом. Третья лежала у неё на подушке, аккуратно, как предупреждение, которое уже поздно игнорировать.
«Задание №3: Народные приметы»
И ниже — список, написанный тем же уверенным, почти канцелярским почерком:
— соль рассыпать — к ссоре
— лук под кровать — к страсти
— чеснок на подоконник — к здоровью
— веник ставить правильно — к достатку
— крышку унитаза закрывать — к гармонии
Лина прочитала все это медленно. Потом еще раз.
— Она реально связывает крышку унитаза с гармонией, — сказала она в пустоту.
Из кухни донесся голос Матвея:
— Это уже не бытовая магия. Это бытовая идеология.
***
Валентина появилась, когда они обсуждали веник. Она просто «собралась» в углу кухни, как будто воздух решил принять форму человека, которому не нужно стучаться.
— Народные приметы — это опыт поколений, — объявила она.
— Это страхи поколений, — поправила Лина.
— Это одно и то же, если правильно жить, — спокойно ответила Валентина.
Матвей взял карточку.
— И что мы должны сделать?
— Выполнить, — сказала Валентина. — Проверить, как работает связь между действием и последствиями.
Лина фыркнула.
— У нас это называется “случайность”.
— У вас это называется “хаос”, — уточнила Валентина.
И исчезла.
***
Началось с лука. Лук нужно было положить под кровать. Матвей смотрел на него так, будто это не овощ, а сомнительный артефакт.
— Мы правда это делаем? — спросил он.
— Мы уже комплименты по нормативу делали, — устало ответила Лина. — Лук — это даже не самый странный пункт недели.
Он присел, заглянул под кровать.
— Там пыль.
— Там всегда пыль, — сказала Лина.
— Теперь там будет лук и пыль.
— И страсть, — добавила она.
Матвей хмыкнул.
— Отличный набор для отношений.
Лук лег под кровать с какой-то нелепой торжественностью.
***
Чеснок поселился на кухне. Валентина лично проверила его расположение — как инспектор, оценивающий стратегический объект.
— На подоконник, — сказала она.
— Он уже там, — заметила Лина.
— Рядом с геранью, — уточнила Валентина. — Это усиливает эффект.
— Эффект чего? — спросил Матвей.
— Жизни, — ответила она.
***
С веником возник спор. Дольше всего.
— Ручкой вниз — к деньгам, — уверенно сказала Валентина.
— А если он упадет? — спросила Лина.
— Значит, деньги придут неожиданно, — невозмутимо ответила Валентина.
Матвей повертел веник в руках.
— У нас нет системы проверки этих данных.
— У вас нет системы веры, — парировала Валентина.
***
Самым странным оказался пылесос. Он стоял в углу и выглядел невинно, пока Валентина не посмотрела на него с подозрением.
— Он не считается, — сказала она.
— Почему? — спросил Матвей.
— Он не живой.
— Это хорошо, — сказала Лина.
— Это подозрительно, — ответила Валентина.
***
Вечером они пошли в магазин за последним пунктом — “закрепить гармонию”. Валентина настаивала, что все должно быть выполнено «в одном пространстве действий». По дороге Лина шла быстро, почти раздражённо.
— Мы живем как в эксперименте сумасшедшего этнографа, — сказала она.
— Она не сумасшедшая, — ответил Матвей.
— Ты ее защищаешь?
— Я ее понимаю.