Страница 16 из 64
Глава 5. Метод Валентины.
Утро было слишком тихим, чтобы ему доверять.
Лина проснулась от ощущения, что в квартире что-то не так — не хуже, не лучше, а именно
иначе
. Не было ни радио «Маяк», ни команд, ни скрипа половиц, ни чужого дыхания в стенах. Даже воздух казался выстиранным и отжатым, как старая простыня после кипячения. Она лежала, не открывая глаз, и слушала тишину так внимательно, будто та могла в любой момент превратиться в крик.
На тумбочке лежала записка. Не новая — уже знакомая по форме: аккуратно сложенный треугольник, будто из другой эпохи. Бумага чуть желтоватая, с неровным краем. Лина даже не удивилась, что она появилась ночью.
Она развернула.
«Завтрак в восемь. Сегодня начинаем сватать. В.Е.»
Слово
сватать
выглядело особенно издевательски в утреннем свете. Лина несколько секунд просто смотрела на него, не моргая. Потом медленно опустила бумагу обратно на грудь.
— Конечно, — сказала она в пустоту. — Почему бы и нет. Давайте уже и ярмарку невест откроем прямо в квартире.
Она села в кровати и потерла лицо ладонями. Сон не уходил, но и реальность уже не отпускала.
Из-за стены донесся звук — глухой, как будто кто-то переставил тяжёлый предмет. Или открыл дверь, которой не должно было существовать. Лина напряглась. В кухне уже кто-то был. Матвей сидел за столом, как будто так и было задумано с момента создания мира: в растянутых домашних вещах, с кружкой чая и взглядом человека, который уже успел смириться с тем, с чем другие ещё даже не начали спорить. Он посмотрел на нее, когда она вошла.
— Ты видела? — спросил он.
— Видела, — ответила Лина. — У нас теперь сватовство. Отличный карьерный рост после фиктивного брака.
Матвей чуть усмехнулся, но без привычной лёгкости — скорее по инерции.
— Я думал, она остановится на режиме питания.
— Это ты недооценил советскую романтику, — Лина налила себе воды прямо из-под крана и выпила. — Там всегда дальше идет воспитание чувств.
Он кивнул, будто это объяснение действительно что-то объясняло.
— Завтрак в восемь, — повторил он. — Я проверял часы. У меня будильник стоял на девять.
— Он больше не твой будильник.
Они замолчали. Это было странное утреннее молчание — не спокойное, а выжидательное. Как перед экзаменом, на который никто не готовился, но почему-то все пришли. Ровно в восемь квартира изменилась. Не резко — мягко, почти незаметно, как меняется давление перед грозой. Воздух стал плотнее, и где-то в коридоре щелкнуло, будто закрылась невидимая дверь.
И Валентина появилась. Не из стены — как будто из самого утреннего света. Сегодня она выглядела иначе: строже, собраннее. Без лишних движений, без привычной театральности. В руках — указка и стопка карточек, перевязанных резинкой. Она посмотрела на них так, как смотрят на людей, которых уже включили в расписание.
— Доброе утро, товарищи, — сказала она. — Начинаем план по любви.
Матвей медленно поставил кружку.
— У нас… теперь план?
— А как вы думали? — Валентина чуть наклонила голову. — Любовь без плана — это стихийное бедствие.
Лина хмыкнула.
— А с планом что?
— Производственный процесс, — спокойно ответила Валентина.
Она положила карточки на стол. Аккуратно, как документы.
На первой было напечатано:
Задание №1. Задание №2. Задание №3.
Шрифт был машинный, строгий, без эмоций. Как будто любовь можно было отпечатать на бланке. Матвей взял одну карточку, повертел в руках.
— Это квест?
— Это социалистическое соревнование, — поправила Валентина. — Вы будете выполнять задания. За результат — прогресс. За саботаж — корректировка поведения.
— Корректировка? — переспросила Лина.
— Воспитательные меры, — уточнила Валентина.
Она произнесла это так спокойно, что слово «воспитательные» прозвучало хуже любого наказания. Лина отложила карточку обратно на стол.
— Вы вообще понимаете, что мы взрослые люди?
— Именно поэтому вы плохо справляетесь, — ответила Валентина.
Пауза повисла ровная, плотная. Матвей чуть наклонился вперед.
— И что за задания?
Валентина улыбнулась — едва заметно, как человек, который знает ответ заранее.
— Начнем с простого. Дефицит. Романтика. Приметы. Быт формирует чувства.
Лина медленно закрыла глаза.
— Быт формирует только желание сбежать.
— Проверим, — сказала Валентина.
И карточки на столе чуть дрогнули, как будто кто-то провёл по ним невидимой рукой. Она уже исчезала, но не до конца — ее голос еще висел в воздухе:
— Выполняйте план по любви.
И только потом тишина снова вернулась в кухню. Матвей посмотрел на Лину.
— У меня плохое предчувствие.
— У тебя всегда плохое предчувствие, — ответила она. — Просто раньше его называли «работа».
Он усмехнулся. Но ни один из них не притронулся к карточкам сразу.
***
Карточку с первым заданием Валентина оставила на столе так, будто это был не лист бумаги, а приговор с отсрочкой исполнения.
«Задание №1: Достать дефицит»
Под заголовком — аккуратный список, выведенный рукой, в которой чувствовалась привычка к строгим тетрадям и отсутствию лишних слов:
— колбаса докторская (300 г)
— сахар-песок (1 кг)
— мыло хозяйственное (72 %)
— гречка (ядрица)
Лина прочитала и медленно подняла взгляд.
— Она серьезно думает, что мы будем это
доставать
?
Матвей пожал плечами.
— Возможно, она считает, что магазины — это миф.
— Или что мы живем в 1983-м, — добавила Лина.
В этот момент Валентина снова проявилась — не целиком, а как будто проступила из воздуха над столом. Скрещенные руки, внимательный взгляд.
— В мои времена это называлось нормальной жизнью, — сказала она.
Лина постучала пальцем по списку.
— В ваши времена это называлось очередью и нервным тиком.
— Зато все было честно, — спокойно ответила Валентина.
Матвей взял список, пробежался глазами.
— Сейчас тоже честно. Просто быстрее.
— Быстрее не значит лучше, — отрезала Валентина. — Когда все слишком быстро, человек перестает ценить результат.
Лина усмехнулась.
— Да, особенно ценишь гречку, когда стоишь за ней три часа в приложении и ждешь курьера.
Матвей тихо фыркнул.
Валентина посмотрела на них так, будто оба только что признались в культурном преступлении.