Страница 15 из 64
— Отлично, — сказала она тихо. — Теперь мы точно знаем.
Матвей посмотрел на нее.
— Что именно?
— Она не уйдет.
Пауза.
— Вообще.
В этот момент Валентина появилась снова — уже спокойнее, почти удовлетворенно.
— Молодец, что поняла, — сказала она Лине.
— Это не комплимент.
— Это констатация.
И исчезла. Лина закрыла глаза.
— Мы только что проиграли?
Матвей задумался.
— Скорее… получили новый уровень игры.
— Мне не нравится эта игра.
— Мне тоже, — честно сказал он.
Он поставил чашку в раковину, вымыл её медленно, как будто возвращая себе контроль хотя бы над чем-то маленьким. Лина смотрела на него.
— И что теперь?
Матвей вытер руки.
— Теперь, — сказал он, — кажется, мы в этом надолго.
***
После ухода Геннадия квартира выглядела так, будто в ней не просто пытались провести ритуал — а устроили неудачную генеральную репетицию апокалипсиса. На полу осталась лужа воды, в которой отражался потолок с облупившейся лепниной. Карты Таро валялись веером, как разбросанные доказательства чьей-то уверенности. Пылесос, наконец, отключённый, застыл в коридоре, как уставший свидетель.
Лина стояла посреди гостиной и смотрела на все это так, будто пыталась понять, в какой момент обычная аренда превратилась в сомнительный эксперимент. Матвей первым нарушил тишину.
— Ну, — сказал он. — Это было предсказуемо.
— Что именно? — устало спросила Лина.
— Что он не поможет.
Лина медленно повернулась к нему.
— Ты знал?
— Я предполагал.
— И не сказал?
Матвей пожал плечами.
— Ты бы все равно вызвала.
Она хотела возразить, но не смогла. Это было правдой. Лина опустилась на край дивана.
— Значит, все. Она остаётся.
Матвей сел напротив, чуть наклонившись вперед, локти на коленях.
— Похоже на то.
Пауза повисла между ними плотная, как влажный воздух после дождя. Лина провела рукой по лицу.
— Отлично. Просто отлично. У нас теперь призрак с режимом, радио с пропагандой и пылесос с инициативой.
— Не забывай про гитару, — добавил Матвей.
— Гитара хотя бы молчит.
Он усмехнулся.
— Иногда.
***
Тишина снова вернулась, но уже другая — не пустая, а насыщенная. Как будто квартира перестала быть местом и стала системой, в которую их просто встроили. Лина встала и пошла на кухню. Налила себе воды, но не выпила сразу.
— Почему она это делает? — спросила она наконец.
Матвей не сразу ответил.
— Контролирует.
— Нас?
— Скорее… процесс.
Лина усмехнулась без радости.
—Какой процесс?
— Жизни, — спокойно сказал он.
Она посмотрела на него через плечо.
— Ты сейчас звучишь так, будто тебе это почти нравится.
Матвей задумался.
— Мне нравится, что здесь есть правила, — признался он. — Я не люблю хаос.
— Это не правила. Это диктатура с уклоном в бытовой террор.
— Возможно.
Он не спорил. И это раздражало даже больше, чем спор. Лина поставила стакан.
— И что, мы теперь просто… живем под ее контролем?
— Пока да.
— А потом?
Матвей пожал плечами.
— Потом либо привыкаем, либо ломаемся.
Слово «ломаемся» прозвучало слишком спокойно. Лина отвернулась.
— Я не ломаюсь.
— Я тоже так думал, — сказал он.
***
В этот момент в комнате снова изменилось давление воздуха. Они оба почувствовали это одновременно. Как легкое движение тишины.
Валентина появилась не сразу — сначала запах старого дерева, потом холод в углу, потом силуэт. Она стояла у окна, как будто все это время там и была.
— Ну что, — сказала она спокойно. — Поняли?
Лина посмотрела на нее.
— Что именно?
— Что я не исчезну.
Матвей молчал. Валентина кивнула, будто подтверждая очевидное.
— Хорошо. Тогда будем работать дальше.
— Работать над чем? — резко спросила Лина.
— Над вами, — просто ответила она.
Пауза. Это слово прозвучало хуже любого наказания.
— Вы не проект, — сказала Лина.
— Все люди — проект, — ответила Валентина. — Только некоторые это понимают слишком поздно.
Матвей тихо усмехнулся.
— Звучит как корпоративное обучение.
Валентина посмотрела на него.
— Ты смешной. Это хорошо. Смешные мужчины дольше держатся.
Лина резко встала.
— Хватит.
Валентина даже не дрогнула.
— Нет. Не хватит. Вы оба теперь в процессе.
Она прошла сквозь комнату, как всегда не касаясь пола, но оставляя после себя ощущение, что пространство слегка подстраивается под её маршрут.
— Завтра продолжим, — сказала она. — Привыкайте.
И исчезла.
***
Тишина осталась снова. Но теперь она была другой — не временной, а принятой. Лина села обратно на диван.
— Она правда считает нас… чем-то вроде эксперимента, — сказала она.
Матвей кивнул.
— Или попытки.
— Попытки чего?
Он посмотрел в окно.
— Исправить то, что у неё самой не получилось.
Лина замолчала. Эта мысль повисла между ними неприятно точно.
— Ты ее жалеешь? — спросила она.
Матвей ответил не сразу.
— Я пока ее понимаю.
Лина усмехнулась.
— Это хуже.
— Возможно.
Он встал, подошел к кухонной раковине и снова вымыл уже чистую кружку — медленно, почти машинально. Лина наблюдала за ним. И впервые за весь день поймала себя на мысли, что самое страшное в этой квартире — не Валентина. А то, что они уже начинают к ней подстраиваться.