Страница 8 из 78
Глава 5
Вместо того чтобы снова попытаться вырваться, я медленно подалась назад, плотнее прижимаясь к нему спиной, и обхватила руками его шею. Мои пальцы слегка впились в прохладную кожу, а тело невольно напряглось в предвкушении.
Уловив рваный, порывистый ритм скрипки, я сделала резкое, но текучее и дерзкое движение бедрами. По телу прокатилась волна дрожи, оставляя за собой шлейф чувственности. Провокационное, балансирующее на грани дозволенного движение — но в строгих рамках стиля осеннего танца.
Каждое па было тщательно выверено, исполнено с особым расчётом. Второе движение — ещё более смелое, третье — откровенно вызывающее.
— Попробуйте укротить пламя, скованное льдом, леди, — с вызовом шепнула я.
Внезапно хватка исчезла. Меня отпустили.
Я тут же воспользовалась этим мгновением свободы, чтобы плавно обойти мужчину. Пальцами я чертила в пространстве невидимые линии, нарочито легко касаясь самых чувствительных точек его тела. Эти невесомые, дразнящие прикосновения разжигали темное пламя в его прозрачных глазах.
Остановившись напротив принца, я решительно положила ладонь на его грудь.
— Ваше предложение звучит как вызов, — произнесла я, не разрывая зрительного контакта. — Но вы сами не выглядите беспристрастным.
Ощущение литых мышц под тонкой тканью рубашки отозвалось сладким трепетом в душе. Никогда прежде я ни к кому не прикасалась так откровенно. Как и никто доселе не вызывал во мне столь жгучего интереса.
Я обольстительно улыбнулась, и в этот момент Аэрон невольно отступил на полшага. Его лицо на миг дрогнуло, будто он действительно был поражён моей дерзостью.
— Зачем же себя ограничивать? — промурлыкал он с опасной хрипотцой.
В следующий миг принц перехватил мою ладонь. Хватка была стальной, но не грубой. Аэрон крутанул меня вокруг своей оси; бальный зал превратился в смазанное пятно из золотых огней. Он оттолкнул меня, создавая пространство между нами, но тут же резко притянул обратно. Я снова почувствовала обжигающее тепло его тела и запах дорогого парфюма, смешавшийся с морозным ароматом хвои.
Мои руки оказались прижаты к собственной груди, и на долю секунды я замерла, пытаясь осознать происходящее. Принц снова перехватил инициативу! Я вновь была скована его объятиями, вновь оказалась в плену его власти.
Впрочем, я не смогла сдержать торжествующей улыбки: я добилась своего. Его дыхание сбилось, как и моё.
— Как оказалось, — пророкотал он, и низкий рык провибрировал в его груди, — у маленькой леди есть когти?
— Я не мышь, чтобы меня безнаказанно загоняли в угол, — бросила я, пытаясь вернуть себе хотя бы толику контроля.
Я стремительно развернулась в его руках — впрочем, лишь потому, что мне позволили это сделать. Наши глаза встретились. В его взгляде читалось предвкушение, хищное наслаждение, и я едва не утонула в этой обольстительной улыбке.
Внутри разливалось обманчивое тепло. Желудок сладко скрутило, не давая расслабиться ни на миг. Я не могла понять свою реакцию: вызвана она безумным напряжением танца или разрушительной близостью Аэрона?
«Спокойно, — мысленно приказала я себе. — Он просто мужчина. Таких сотни. Всё же шло хорошо, что происходит, Лилиоза?»
Но тело отказывалось подчиняться разуму. Оно предательски тянулось к фэйри, ловило каждое движение, каждый глубокий оттенок его голоса, помня, как его взгляд скользил по моему лицу и как пальцы обжигали кожу.
Я сжала кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладони. Боль отрезвляла, но лишь на жалкое мгновение.
«Он просто враг и соперник, — упрямо повторила я. — И точка».
Но предательский трепет внутри лишь рассмеялся в ответ на эти доводы.
Музыка набирала обороты, диктуя дикий ритм, а мы продолжали кружиться в странном, завораживающем противостоянии, где каждый жест имел скрытый подтекст.
— Верно, — шепнул он.
Его рука скользнула с моей талии чуть ниже, опасно балансируя на грани фола, и тотчас вернулась на законное место. От этого мимолетного собственнического жеста по позвоночнику пробежала горячая волна.
Мужчина без видимых усилий поднял меня над полом, словно пушинку, и закружил. Я не могла оторваться от его глаз, затягивающих в ледяную бездну, из которой мне уже не выбраться.
— Ты не мышь, — промурчал принц, плавно опуская меня на паркет. — Ты — десерт. Сладкий и манящий. И если леди так жаждет оказаться в моих объятиях и тереться о меня, я с радостью устрою продолжение.
Его голос звучал настолько низко и хрипло, что внутри всё замирало, а в крови разгоралось настоящее пламя.
— В моих покоях прекрасная звукоизоляция, — добавил он с легкой усмешкой, глядя мне в глаза. В этом взоре читалось неприкрытое желание, густо смешанное с вызовом.
Меня окатило жаром, но теперь уже не от смущения, а от злости. Я чувствовала, как щеки вспыхнули румянцем.
— Не в вашу смену, принц! — выпалила я, когда в легкие наконец-то вернулся воздух. — И уж точно не в этой жизни.
— Никогда не говори «никогда», милая леди, — произнес он и неторопливо поцеловал тыльную сторону моей ладони, недвусмысленно намекая, что однажды я сама приду в его покои. — Это дурная примета.
Да ни в жизнь!
Финальный аккорд скрипки прорезал воздух, точно удар хлыста. Аэрон сделал последний выпад.
Мир перевернулся. Принц прогнул меня назад, глубоко, почти до самого пола. Перед глазами оказался лишь расписанный фресками потолок и нависающее надо мной лицо мужчины в ледяной маске.
Рука, удерживающая мою поясницу, стала подобна стальной балке. Одно неловкое движение, дрогни он хоть на миллиметр — и я рухнула бы вниз, сломав если не шею, то свою гордость наверняка.
Но Аэрон держал. Держал крепко, балансируя на тончайшей грани между падением и триумфом — там, где рождалась абсолютная власть партнера. Его лицо находилось так близко, что я ясно видела расширенные хищные зрачки, едва спрятанные за серебряной вязью.
Мое сердце колотилось с такой силой, что, казалось, его стук передается принцу через соприкосновение наших тел. Мы замерли в этой провокационной, возмутительно интимной позе.
Музыка наконец смолкла. Зал взорвался оглушительными аплодисментами.
Где-то совсем рядом послышался счастливый, заливистый смех Азалии. Она что-то восторженно щебетала Анфелу, явно не замечая моего бедственного положения.
Аэрон не спешил поднимать меня. Он откровенно наслаждался моментом, моей временной беспомощностью и тем, как тяжело, загнанно вздымалась моя грудь.