Страница 115 из 150
Когда я зарываю пальцы в растрепанные каштановые волосы, в глазах начинает щипать. Сделав резкий вдох, чтобы совладать с нахлынувшими чувствами, я уже собираюсь отойти, как вдруг Грейсон резко протягивает руку. Не открывая глаз, он едва слышно произносит:
— Это пройдет?
— Что именно?
Теперь Грейсон распахивает глаза, и от бездонной пучины отчаяния во взгляде у меня перехватывает дыхание.
— Боль. Она когда-нибудь пройдет?
Я опускаюсь на колени возле кровати и поджимаю губы, пытаясь выиграть время. Признаться честно, сама не знаю ответа. Больше всего на свете я боюсь одного: если мамы не станет, во мне останется настолько огромная зияющая рана, что ее уже никогда не залечить.
Но Грейсону об этом знать ни к чему.
— Твоя любовь к брату настолько огромная и прекрасная, Грейсон, что, кажется, всегда будешь нести ее в себе, — палец очерчивает его резкую линию челюсти, и вечерняя щетина слегка щекочет кожу. — Ты будешь чувствовать тоску, но боль утихнет, и со временем, хочется верить, сможешь возвращаться к счастливым воспоминаниям о нем и бережно хранить их, — я подаюсь вперед, ведомая сердцем, которое умоляет унять его страдания. Набравшись смелости от мысли, что утром Грейсон ничего не вспомнит, я оставляю на его лбу невесомый поцелуй и шепчу: — В один прекрасный день проснешься и поймешь, что она больше не парализует тебя, что превратилась в фантомную боль, с которой вполне можно жить.
В его глазах закипают слезы.
— Но как жить дальше, если сам лишил его жизни? Как двигаться вперед, когда руки в его крови? — на последнем слове голос срывается, и по щеке скатывается слеза. Не успеваю я ответить, как у Грейсона предательски вздрагивает губа, и он сквозь силу признается: — Лучше бы на его месте оказался я. Лучше бы в тот день погиб я, а не он. Самому кажется, будто меня больше нет, но мир продолжает мчаться, а я просто не знаю, как его остановить.
Из-за нахлынувших слез я почти ничего не вижу.
— Не говори так, Грейсон. Пожалуйста, не говори, — умоляю я.
— Но ведь так оно и есть, — тихо произносит он. — Следовало погибнуть в тот день. «Ходячее чудо» — так меня называли... но остаться в живых без него — моя истинная кара.
— Никто не заслуживает смерти, и твое спасение — вовсе не кара, — горячо возражаю я. — Будь твой брат здесь, он бы согласился.
— В том-то и дело, Огонек. Его нет.
С этими словами Грейсон прикрывает глаза и, пока по щекам катятся слезы, погружается в тяжелый сон.
Мне нужно узнать, что произошло. Обязательно понять, почему Грейсон несет в себе такое неподъемное чувство вины.
Прежде чем успею отговорить себя, я присаживаюсь на стул в углу и достаю телефон.
Поиск
Вопрос: Гибель брата Грейсона Кроуфорда