Страница 9 из 60
— Да. Молодая, блондинка. Очень приятная. Представилась Миланой.
Лера медленно повернула ко мне голову.
Я улыбнулась.
Спокойно.
Очень спокойно.
— Понятно.
Администратор побледнела.
Умная женщина. Почувствовала, что слово “приятная” выбрано неудачно.
— Екатерина Андреевна, если нужно, мы сейчас всё переставим.
— Нужно.
Я поставила карточку Миланы на дальний стол.
Не к дяде Грише с камнями в почках, к сожалению. Но рядом с представителем подрядчика, который говорил медленно, долго и с таким количеством терминов, что даже цветы рядом с ним увядали из уважения.
— Вот сюда.
Лера тихо фыркнула.
— Жестоко.
— Зато образовательная среда.
Администратор быстро сделала пометку.
Я пошла дальше, но настроение уже изменилось.
Милана приезжала сама.
Без моего согласования.
Представилась человеком Руслана.
Поменяла рассадку так, чтобы оказаться ближе к нему.
Это можно было назвать рабочей наглостью.
Можно — дурным воспитанием.
А можно — проверкой границ.
Я не любила, когда мои границы проверяли чужие девочки.
Обычно они потом расстраивались.
Мы поднялись на террасу, где завтра должны были подавать шампанское перед основной частью вечера. Оттуда открывался вид на воду и городские огни. Красиво. Даже слишком. Такие места будто специально придуманы, чтобы люди говорили важные вещи, а потом жалели, что свидетелей было много.
— Позвони ему, — сказала Лера.
— Руслану?
— Нет, папе римскому. Конечно Руслану.
Я достала телефон.
И остановилась.
Не потому что боялась.
Потому что вдруг поняла: если позвоню сейчас, он снова скажет, что это по работе. Что Милана перегнула. Что он разберётся. Что я накручиваю. Что после вечера всё объяснит.
А мне надоело быть женщиной, которой объясняют после.
— Не буду, — сказала я.
Лера нахмурилась.
— Почему?
— Потому что завтра посмотрю сама.
— Катя.
— Что?
— Ты сейчас улыбаешься так, что мне немного страшно.
Я посмотрела на воду.
Ветер трепал волосы, холодил щеки. Где-то внизу сигналили машины, внутри ресторана двигали стулья, настраивали свет, готовили красивую декорацию для красивого вечера.
Мой муж хотел, чтобы всё прошло спокойно.
Милана хотела сидеть рядом с моим мужем.
Фонд хотел сделку.
Марченко хотел свою долю.
А я?
Я вдруг поняла, что тоже кое-чего хочу.
Не скандала.
Не унижения.
Не крови на паркете, хотя мысль была не без очарования.
Я хотела правды.
Не после вечера.
Не после сделки.
Не после того, как все умные мужчины вокруг решат, что мне можно знать.
Сейчас.
И если завтра кто-то собирался поставить меня в положение красивой, удобной, ничего не понимающей жены, то у этого человека был очень плохой план.
Потому что я давно не была девочкой в свадебном платье.
Я была женщиной, которая эти платья шила.
А значит, прекрасно знала: если шов пошёл криво, его лучше распороть сразу.
Пока ткань ещё можно спасти.