Страница 10 из 60
ГЛАВА 3
Павел Ершов появился ровно в тот момент, когда администратор ресторана пыталась взглядом похоронить себя где-нибудь между карточкой Миланы Роговой и моим спокойствием.
Спокойствие, кстати, было хорошее.
Качественное.
Такое у меня появлялось редко, но метко. Обычно перед тем, как кто-то начинал жалеть, что вообще встал утром с постели.
— Екатерина? — раздался за спиной мужской голос. — Мне сказали, у нас тут небольшая революция с рассадкой.
Я обернулась.
Павел стоял в дверях террасы, положив руки в карманы брюк. Высокий, подтянутый, с серебром на висках и тем выражением лица, которое бывает у мужчин, давно привыкших улыбаться гостям, поставщикам, налоговой и женщинам, которые говорят: “Мне только спросить”.
Мы были знакомы лет пятнадцать.
Не близко. Но достаточно, чтобы при встрече не делать вид, будто пытаемся вспомнить имя.
Когда-то Павел владел маленьким кафе, где я проводила первые закрытые показы своего салона. Тогда у него ещё не было сети ресторанов, у меня — двухэтажного пространства в центре, у Руслана — привычки покупать землю быстрее, чем я выбираю помаду.
Жизнь вообще любит сначала показывать людей в черновике.
А потом внезапно выясняется, что у кого-то получился ресторанный бизнес, у кого-то свадебный салон, а у кого-то — муж, вокруг которого начали кружить Миланы.
— Революция отменяется, — сказала я. — Мы просто возвращаем мебель на место.
Павел посмотрел на карточку в моей руке.
— Мебель зовут Милана?
Лера рядом тихо фыркнула.
Администратор побледнела ещё сильнее. Бедная женщина. Её никто не предупреждал, что рассадка на мероприятии Руслана Тимуровича может стать вопросом международной безопасности.
— Мебель у вас прекрасная, Павел, — ответила я. — А вот некоторые гости слишком уверенно передвигаются без согласования с хозяйкой вечера.
Он понял сразу.
Павел вообще был из тех мужчин, которые слышат не только текст, но и цену ремонта после него.
— Анна, — обратился он к администратору, — финальная рассадка утверждается только Екатериной Андреевной. Любые изменения — через неё. Даже если приедет сам президент фонда, его представитель, любимая кошка представителя или девушка, которая считает себя исключением.
Администратор быстро кивнула.
— Конечно, Павел Игоревич.
— И ещё, — добавил он спокойно. — Поставьте у служебного входа человека. Чтобы завтра никто не “корректировал” зал по личной инициативе.
Я посмотрела на него с интересом.
— У вас тут ресторан или режимный объект?
— После третьей свадьбы с дракой из-за букета — режимный объект.
— Понимаю. У меня в салоне однажды две свекрови сцепились из-за фаты. До сих пор считаю, что фату надо было выдать обеим и закрыть их в примерочной.
Павел улыбнулся.
— Всё-таки ты не изменилась.
Лера повернула ко мне голову так медленно, будто я только что призналась, что по ночам краду драгоценности.
Я сделала вид, что не заметила.
— Все изменились, Павел. Просто некоторые хорошо держат лицо.
— У тебя получается.
— Это профессиональная броня.
Он посмотрел внимательно. Не нагло, не оценивающе. Просто так, как смотрит человек, который помнит тебя другой. Моложе, резче, уставшей, но всё равно упрямой.
— Если завтра возникнет проблема, — сказал он, — звони мне напрямую. Не администраторам, не менеджерам. Мне.
— Надеюсь, завтра проблем не будет.
— В ресторанах всегда есть проблемы. Просто хорошие рестораны делают вид, что всё под контролем.
— Как хорошие жёны?
Он чуть склонил голову.
— Хорошие жёны, Катя, обычно слишком много берут на себя.
Лера рядом перестала улыбаться.
Я тоже.
Не потому что Павел сказал что-то лишнее. Наоборот. Он сказал слишком точно. А точность иногда хуже хамства. От хамства можно отмахнуться. Точность приходится проглотить.
— Спасибо за поддержку, — сказала я уже ровнее. — И за зал.
— Не за что. Я рад, что именно у меня будет вечер Руслана.
Фраза была нормальная.
Абсолютно.
Но я вдруг почувствовала, как неприятно сжалось внутри.
Вечер Руслана.
Опять Руслана.
Сделка Руслана. Партнёры Руслана. Фонд Руслана. Гости Руслана. Даже молодая, амбициозная и наглая Милана Рогова — тоже уже где-то рядом с Русланом.
А я?
Я должна была сделать так, чтобы его вечер прошёл идеально.
Красиво.
Дорого.
Без накладок.
Без сцен.
Без вопросов, которые портят мужчинам настроение перед важными сделками.
Я медленно положила карточку Миланы на дальний стол и улыбнулась.
— Завтра всё будет хорошо.
Лера тихо сказала:
— Вот теперь мне страшно.
— Почему?
— Потому что когда женщина говорит “всё будет хорошо” таким тоном, у кого-то обязательно будет плохо.
Павел рассмеялся.
А я впервые за день почувствовала, что могу дышать.
Не легче.
Просто глубже.
На улице дождь усилился.
Не ливень. Хуже. Мелкая холодная дрянь, которая не падает, а будто висит в воздухе и лезет за воротник с личной неприязнью.
— Я закажу такси, — сказала Лера, натягивая капюшон. — Моя машина у дома, я приехала с водителем, он сейчас где-то застрял.
— Я тебя довезу.
— Нет, ты поедешь домой. У тебя лицо женщины, которая сейчас либо уснёт за рулём, либо кого-нибудь задавит из принципа.
— Иногда это одно и то же.
— Именно поэтому ты не повезёшь меня.
Она обняла меня на прощание, крепче обычного.
— Позвони мне вечером.
— Лер.
— Не спорь. Позвони. Даже если просто скажешь, что хочешь убить всех и начать с ближайших.
— Ближайший — это ты.
— Поэтому я уезжаю.
Она ушла к машине, которую ей всё-таки подали к входу, а я достала ключи от своей.
И тут из чёрного внедорожника у бордюра вышел Тимур.
С зонтом.
Разумеется.
В нашей жизни, если появлялся Тимур с зонтом, это означало только одно: Руслан решил проявить заботу так, чтобы я не смогла сразу ударить его словами.
Тимур Садыков работал с Русланом почти восемнадцать лет.
Сначала водителем. Потом личным помощником. Потом человеком, который знал, где лежат документы, кто кому должен, кого нельзя пускать в офис без предварительного звонка и почему Руслан Тимурович сегодня молчит так, что лучше не задавать вопросов.