Страница 55 из 60
Мужчина, который мог терпеть угрозы бизнесу, не стал бы терпеть угрозы дочери.
— Я скажу Власову, — повторила я. — Дальше пусть решает он.
Вероника смотрела на меня с облегчением и ужасом одновременно.
— Спасибо.
— Не благодарите. Я делаю это не для вашего мужа и даже не для своего. Я делаю это для дочери.
Она кивнула.
— Я понимаю.
Встреча закончилась быстро.
Без объятий.
Без женской солидарности в стиле “мы все сестры”. Нет. Мы не были сёстрами. Мы были женщинами, которые оказались в соседних ямах и одна другой протянула верёвку, потому что больше никто не догадался.
На улице Лера сразу закурила.
— Ты опять? — спросила я.
— Катя, я только что сидела рядом с женой своего бывшего любовника и обсуждала, как он через девицу пытался развалить брак моей подруги. Мне можно.
— Ладно. Сегодня разрешаю умереть на десять минут раньше.
Она выдохнула дым.
— Что будешь делать?
Я посмотрела на флешку в ладони.
— Отвезу Власову.
— А Руслану?
— Пока нет.
— Он взорвётся.
— Поэтому нет.
Лера смотрела на меня внимательно.
— Ты сейчас защищаешь его от самого себя.
Я убрала флешку в сумку.
— Нет. Я защищаю Алису от последствий его взрыва.
— А себя?
Я не ответила.
Потому что про себя я всё ещё училась думать.
***
Власов принял флешку без эмоций.
Иногда мне казалось, что если у него в кабинете внезапно появится живой тигр, он просто спросит, есть ли на него документы.
— Хорошо, — сказал он, подключая накопитель к отдельному ноутбуку. — Это может закрыть внешнюю часть.
— Только внешнюю?
— Да.
Я устало села.
— Обнадёживает.
— Внутреннюю часть вы будете закрывать сами. Или не будете. Это уже не юридический вопрос.
— А жаль. Удобно было бы подать заявление на восстановление доверия.
Власов посмотрел на меня поверх очков.
— Очереди были бы больше, чем в суде.
Я усмехнулась.
Он открыл файлы, быстро просмотрел список.
— Передам копии в работу. С Русланом пока не говорите об этом сами. Я свяжусь с его юристами через безопасный канал.
— Он будет злиться.
— Пусть. Злость — не основание для ошибки.
Да уж.
Надо было познакомить их с Русланом лет двадцать назад. Может, кто-то из них выжил бы полезнее.
Когда я вышла от Власова, на улице уже темнело.
Алиса написала, что поехала домой к отцу забрать часть вещей. Потом добавила:
“Не переживай. Я не одна. Тимур рядом.”
Я почти рассмеялась.
Все мы теперь перемещались как хрупкие грузы с сопровождением.
Я набрала ей.
— Да, мам.
— Ты точно нормально?
— Нет. Но функционально.
— Это моя фраза.
— Я твоя дочь. Имею право на семейный цинизм.
Я улыбнулась.
— Руслан дома?
Пауза.
— Да.
— Вы говорили?
— Немного. Он спросил, ела ли я. Я сказала, что если он ещё раз начнёт с еды, я съем его самого.
— Хорошо сказала.
— Он улыбнулся. Потом чуть не заплакал. Я сделала вид, что не заметила.
Сердце сжалось.
— Алиса…
— Мам, я не простила его. Но я не хочу его добивать. Это странно.
— Нет. Это любовь.
Она молчала.
— Ненавижу любовь, — сказала наконец.
— Иногда я тоже.
— Ты приедешь?
Я посмотрела на тёмное небо.
— Хочешь?
— Да. Но не оставайся, если не хочешь. Просто… я хочу, чтобы мы втроём хотя бы поели. Без документов. Без Милан. Без вот этого всего.
Поели.
Смешно.
После всех нотариусов, флешек, угроз и разрушенного доверия моя дочь хотела, чтобы родители просто сели за один стол.
Наверное, с этого и начинается попытка не умереть как семья.
— Приеду, — сказала я.
За столом было неловко.
Очень.
Настолько, что даже суп, который Тамара Львовна прислала “для Алисы”, казался участником переговоров.
Алиса сидела между мной и Русланом не физически, но эмоционально именно так. Смотрела то на него, то на меня, будто проверяла, не начнём ли мы снова кидаться болью.
Руслан почти молчал.
И это было правильно.
Он положил Алисе хлеб, но не стал комментировать. Налил мне воду, но не коснулся. Когда я потянулась за салфеткой, он не поспешил подать, хотя раньше сделал бы это автоматически.
Я замечала всё.
Каждую попытку остановиться.
Каждое не сделанное движение.
Каждый проглоченный приказ.
И злилась.
Потому что это работало.
Маленькими, мерзкими каплями.
Он учился не занимать всё пространство.
А я видела и не могла не видеть.
— У меня вопрос, — сказала Алиса после нескольких минут тишины.
Я напряглась.
Руслан тоже.
— Только не пугайтесь так оба. А то ощущение, что я сейчас попрошу тест ДНК на месте.
Руслан поперхнулся водой.
Я закрыла глаза.
— Алиса.
— Что? У нас теперь семья, где возможно всё. Надо пользоваться.
Вот он, мой ребёнок.
Больная, злая, но с языком, который ещё спасает от падения.
— Я серьёзно, — продолжила она. — Что дальше? Вы разводитесь?
Руслан посмотрел на меня.
Я — на него.
Раньше я бы ответила быстро. Или он. Мы вообще хорошо умели создавать видимость определённости для дочери.
Сейчас никто не знал.
— Я пока живу отдельно, — сказала я.
— Это не ответ.
— Это единственный честный ответ.
Алиса кивнула.
— Пап?
Руслан отложил ложку.
— Я не хочу разводиться. Но это не только моё решение.
Надо же.
Правильный ответ.
Почти учебник.
Если бы мне не было так больно, я бы поаплодировала.
Алиса посмотрела на него внимательно.
— А если мама захочет?
Он побледнел.
Но ответил:
— Тогда я буду пытаться понять, можно ли что-то исправить. Но не буду заставлять её оставаться.
Тишина.
Алиса моргнула.
Даже она не ожидала.
Я тоже.
Руслан сидел напротив меня.
Уставший.
Постаревший за эти дни лет на пять.
И говорил то, что ещё неделю назад ему, наверное, показалось бы слабостью.
Не буду заставлять.
Вот это, Руслан.
Вот это.
Поздно, больно, но вот это.
— Хорошо, — сказала Алиса тихо.
Потом встала.
— Я пойду наверх. Мне надо ответить по учёбе.
— Ты не доела, — автоматически сказал Руслан.
Она повернулась.
— Я потом доем.