Страница 54 из 60
Прощение вообще странная штука. Все говорят о нём так, будто это кнопка. Нажал — и стало светло. На деле прощение больше похоже на уборку после ремонта. Ты вроде уже решил, что хочешь жить дальше, но пыль всё равно находишь в углах месяцами.
— Не знаю, — сказала я честно. — Но я хочу.
Лера кивнула.
— Это больше, чем я заслужила.
— Не начинай. Мне не нужен второй человек, которого надо успокаивать за его вину.
Она замолчала.
Правильно.
Я устала быть местом, где всем становится легче.
В кафе Вероника уже ждала.
В сером свитере, без украшений, без вчерашней холодной глянцевости. Волосы собраны низко, лицо почти без макияжа. И именно так она выглядела красивее. Не женой Марченко. Не дорогой женщиной при дорогом мужчине.
Живой.
Она поднялась нам навстречу.
— Спасибо, что пришли.
— Не благодарите раньше времени, — сказала я. — Я пока не знаю, за чем пришла.
Вероника кивнула.
— Справедливо.
Мы сели.
Лера устроилась рядом со мной, но чуть в стороне. Вероника заказала чай. Я — кофе. Лера — воду и, подумав, пирожное.
Я посмотрела на неё.
— Стресс, — сказала она.
— Понимаю. У меня второй день стресс, но почему-то пирожные не решают.
— Ты просто неправильно их ешь.
Вероника почти улыбнулась.
Потом достала из сумки маленькую флешку и положила на стол.
Без театра.
Без шёпота.
Просто флешка.
— Здесь записи разговоров Антона, — сказала она. — Не все. Часть. Достаточно, чтобы подтвердить связь с Савиным и Климовым. И то, что Милану использовали специально подкладывая под Руслана.
Я посмотрела на флешку.
Она была такая маленькая, что почти смешно. Несколько сантиметров пластика, а внутри — возможно, ответ на вопрос, кто именно решил превратить мою семью в рычаг.
— Почему вы отдаёте это мне? — спросила я.
— Потому что если отдам Руслану, он пойдёт ломать стены. Если отдам Власову напрямую, Антон поймёт, что это я. А вы… — Она посмотрела на меня. — Вы сейчас самый разумный человек среди всех пострадавших.
Лера тихо пробормотала:
— Вот это спорно, но красиво.
Я не сводила глаз с Вероники.
— Вы рискуете.
— Да.
— Почему?
Она посмотрела в окно.
За стеклом шёл дождь. Люди проходили мимо с зонтами, спешили, не зная, что за столиком у окна одна женщина вытаскивает из своего брака доказательства против мужа другой женщины.
Жизнь любит странные симметрии.
— Потому что я устала бояться, — сказала Вероника.
Просто.
Без пафоса.
И я ей поверила.
— Антон всегда говорил, что женщины вроде нас полезны, пока молчат. Вы — для Руслана. Я — для него. Только разница в том, что Руслан, кажется, правда вас любит, но изуродовал всё контролем. А Антон никого, кроме себя, не любит. Даже детей от первых браков воспринимает как расходы.
Она говорила ровно.
Но пальцы сжимали чашку так сильно, что костяшки побелели.
— Он ненавидит Руслана. Не из-за денег даже. Деньги для него способ измерить, кто выше. Его бесит, что Руслан может быть грубым, тяжёлым, упрямым, но люди всё равно идут за ним. Антону приходится покупать верность. Руслан её получает иначе.
— Не всегда, — сказала я.
Вероника посмотрела на меня.
— Да. Сейчас, возможно, нет.
Лера отломила кусочек пирожного.
— Милана работала на Марченко?
— Да. Через Савина. Ей обещали место в проекте, деньги и доступ к медиаподдержке. Но у неё был и личный интерес.
Я напряглась.
— Какой?
Вероника медленно вдохнула.
— Её отец когда-то работал с Русланом. Очень давно. На старте его бизнеса. Был конфликт. Отец Миланы потерял деньги и партнёрство, потом много лет говорил дома, что Руслан его “сожрал”.
Я сжала губы.
Конечно.
В каждой такой истории обязательно найдётся старая обида, которую кто-то поливал годами, пока она не выросла в ядовитое дерево.
— Руслан виноват? — спросила я.
— Не знаю. Антон считает, что нет. Говорил, что отец Миланы сам тогда пытался обмануть Руслана и проиграл. Но Милана выросла на другой версии.
Лера тихо сказала:
— И решила полезть в его семью.
Вероника кивнула.
— Антон дал ей направление. Она была уверена, что разрушает человека, который когда-то разрушил её дом. Очень удобная девочка для чужой войны.
Я закрыла глаза.
Удобная девочка.
Удобная жена.
Удобная дочь с доверенностью.
Слишком много удобных женщин в мужских схемах.
— А Климов? — спросила я.
— Сливал документы. За деньги и обещание места у Марченко после перестройки проекта. Антон собирался подставить Руслана так, чтобы тот выглядел человеком, выводящим активы перед разводом и корпоративным конфликтом. Скандал с вами должен был стать доказательством: семья рушится, значит, все движения активов подозрительны.
Лера выругалась.
Я молчала.
Вот оно.
Расследование становилось яснее.
Но странно: мне не стало легче.
Потому что даже если внешние враги существовали, даже если Милану направляли, даже если Марченко всё спланировал, Руслан всё равно сам открыл им дверь.
— Там есть разговор, где Антон говорит про Алису, — сказала Вероника тише.
Я подняла глаза.
— Что именно?
— Что дочь — идеальный рычаг. Потому что Руслан не позволит её тронуть. И если документы пройдут через неё, он будет связан страхом.
У меня пальцы похолодели.
— Вы слушали это и молчали?
Вероника не отвела взгляд.
— Да.
Честно.
— Почему?
— Потому что боялась. Потому что у меня есть младший брат, которому Антон оплачивал лечение. Потому что я думала, что это просто разговор. Потому что люди часто молчат не из злобы, Екатерина. Иногда из трусости, зависимости и надежды, что всё само не случится.
Лера рядом очень тихо сказала:
— Бывает.
Я посмотрела на них обеих.
Две женщины.
Одна молчала из стыда.
Другая — из страха.
А я сидела между ними и вдруг поняла, что ненавидеть их проще, чем принять: все мы где-то молчим, пока не становится поздно.
— Я передам это Власову, — сказала я.
Вероника кивнула.
— Передайте. Только не говорите Руслану сразу.
— Почему?
— Потому что Антон ждёт его реакции. Если Руслан сорвётся, всё потеряет. А он сорвётся, если узнает про фразу об Алисе.
Да.
Сорвётся.
Я знала.