Страница 37 из 60
Про связь с Антоном. Про переписку, которую видела. Про юриста Марченко — некоего Глеба Савина. Про то, что “Северный вектор” мелькал ещё до официальных переговоров. Про фразу Марченко, которую она тогда не придала значения:
“Руслан силён, пока у него дома всё ровно. С такими, как он, надо бить не в бизнес, а в ублизких.”
Я почувствовала холод.
Власов записал эту фразу дословно.
— Когда он это сказал?
— Года два назад. Может, чуть меньше.
— В каком контексте?
— Он злился после сорванной сделки. Говорил, что Руслан опять всех переиграл. Потом выпил и начал нести… — Лера запнулась. — Не нести. Он был трезвее, чем я хотела думать.
— Хорошо, — сказал Власов. — Глеб Савин сейчас где?
— Не знаю. Кажется, работает в структуре, связанной с фондом.
Власов поднял глаза.
— Это уже интересно.
Он повернулся к компьютеру, что-то набрал.
Мы молчали.
Щёлкали клавиши.
Мне вдруг стало странно. Очень странно. Я сидела в кабинете чужого мужчины, который за двадцать минут узнал о моей жизни больше конкретного, чем я сама позволяла себе понимать годами. Рядом Лера, моя подруга, рассказывает о своей связи с мужиком, который мог разрушать бизнес Руслана. В сумке лежит кольцо. В телефоне — сообщения мужа. В интернете — видео, где я снимаю это кольцо при гостях.
И всё это — моя жизнь.
Не сериал.
Не чужая книга.
Моя.
Хотя, если бы кто-то рассказал мне это неделю назад, я бы сказала: слишком много. Так не бывает. Надо реалистичнее.
Жизнь, как всегда, не посоветовалась.
— Савин действительно связан с “Северным вектором”, — сказал Власов через несколько минут. — Как внешний консультант. Не светится в первых строках, но в одном арбитражном деле указан представителем аффилированной компании.
Лера выдохнула.
— Значит, я не выдумала.
— Это ещё не значит, что вы поняли всё правильно. Но направление есть.
Власов снова посмотрел на меня.
— Екатерина, мне нужны документы. Без них мы обсуждаем эмоции, а я ими не работаю.
— Я могу взять.
— Когда?
— Сегодня.
— Одна?
— Это мой дом.
— Сейчас это ещё и место, где может находиться ваш муж, его люди, документы, к которым у вас может быть доступ или уже нет. Не драматизирую. Просто говорю. Езжайте не одна.
— Со мной поедет Лера.
Он посмотрел на Леру.
— Лучше кто-то менее эмоционально вовлечённый.
— Я прекрасно умею быть не вовлечённой, — возмутилась она.
— Вы десять минут назад назвали Марченко “гадом с лицом банковского буклета”.
— Это была аналитика.
— Это была эмоция.
Я перебила:
— Тимур.
Оба посмотрели на меня.
— Тимур может отвезти. Он не позволит устроить сцену. И не полезет в разговор.
Власов кивнул.
— Подойдёт. Но учтите: он человек вашего мужа.
— Он человек семьи.
— Сейчас эти понятия могут разойтись.
Неприятно.
Но верно.
Власов написал список документов. Дом, салон, счета, уставные бумаги, доверенности, договоры купли-продажи, выписки, страховки, документы по Алисе, старые соглашения, всё, что касается крупных покупок за годы брака.
Список был такой длинный, что я почти восхитилась объёму жизни, который можно разложить по папкам.
— Ещё, — сказал он, протягивая лист, — я бы хотел увидеть проект документов, которые готовил Руслан.
— Повторяю, он может не дать.
— Тогда попросите.
— А если спросит, зачем?
Власов посмотрел на меня без улыбки.
— Скажите правду. Вы хотите понять, от чего он вас “защищал”.
Я взяла лист.
— Вы всегда такой холодный?
— Нет. Иногда я сплю.
Лера тихо хмыкнула.
Я впервые за час улыбнулась почти нормально.
— Екатерина, — Власов вдруг стал серьёзнее. — Важное. Сейчас ваш муж, скорее всего, будет пытаться объяснить и вернуть контроль. Возможно, искренне. Возможно, из любви. Возможно, из страха. Неважно. Не отдавайте ему управление только потому, что вам больно.
Я молчала.
— Люди в вашем положении часто хотят, чтобы всё снова стало как раньше. Это естественно. Но “как раньше” уже нет. Есть только “как дальше”. И его нельзя строить вслепую.
Как дальше.
Ненавижу правильные фразы.
Они, как плохие лекарства, горчат, но действуют.
— Я поняла, — сказала я.
Власов кивнул.
Мы вышли из кабинета через час.
В приёмной секретарь протянула мне конверт.
— Здесь копия списка и реквизиты. Артём Сергеевич просил передать: по нотариусам мы начнём работу сегодня.
— Спасибо.
Она посмотрела на меня чуть мягче.
— И поешьте.
Я моргнула.
— Что?
— Вы не первая женщина, которая приходит сюда после ночи без сна. Все думают, что сначала надо спасти имущество. Но организм тоже имущество. Только его потом не отсудишь.
Я посмотрела на неё.
И почему-то это стало самым человеческим за всё утро.
— Спасибо, — повторила я уже иначе.
На улице нас встретил холодный ветер.
Лера закурила, хотя последние полгода рассказывала всем, что бросила.
— Не смотри на меня, — сказала она. — Сегодня мой здоровый образ жизни подал на развод.
— Курение убивает.
— Не сегодня.
Я не стала спорить.
Достала телефон и набрала Тимура.
Он ответил сразу.
— Екатерина Андреевна.
— Тимур, мне нужно домой. Забрать документы.
Пауза.
— Домой к Руслану Тимуровичу?
— Тимур, это мой дом тоже.
Он тихо сказал:
— Да. Конечно.
— Ты можешь приехать?
— Через двадцать минут.
— И ещё. Руслану не сообщай.
Пауза стала длиннее.
— Екатерина Андреевна…
— Тимур.
— Он узнает.
— Пусть. Но не от тебя заранее.
Он молчал.
И я вдруг поняла: Власов прав.
Человек семьи.
Человек мужа.
Граница уже расходилась.
— Хорошо, — сказал Тимур наконец. — Не сообщу.
Я отключилась.
Лера выбросила сигарету, не докурив.
— Едем в логово?
— Едем домой.
— Разница?
Я посмотрела на неё.
— Пока ещё есть.
Но уже не была уверена.
***
Тимур приехал ровно через двадцать минут.
Вышел из машины, открыл дверь, как всегда.
И как всегда, не стал задавать лишних вопросов.
Но лицо у него было напряжённое.
— Руслан звонил? — спросила я.
— Да.
— Ты сказал?
— Нет.
— Что сказал?