Страница 36 из 60
— Формулировка важная. “С ней” или “вообще”?
Я замерла.
Вот почему хорошие юристы опасны. Они слышат то, что женщина пытается не слышать, потому что иначе придётся заново развалиться.
— В сообщении было: “Я не изменял тебе с Миланой”.
Власов кивнул.
— Значит, вопрос супружеской измены пока не главный. Не потому что это не больно. Потому что юридически, в вашей ситуации, боль — плохой навигатор.
Лера пробормотала:
— Какая душевная профессия.
Власов посмотрел на неё.
— Душевные профессии плохо делят недвижимость.
Я почти улыбнулась.
Почти.
— Продолжайте, — сказал он.
Я рассказала.
Не всё с деталями. Не про тост так, чтобы опять не задохнуться. Не про кольцо в бокале во всех красках. Но достаточно: Милана в салоне, её ложь о рекомендации Руслана, вечер, записка, терраса, разговор, слова о том, что Руслан “после вечера решит”, его признание про документы, “формальную схему”, Марченко, фонд, предупреждения Тимура, Вероники и Тамары Львовны.
Власов слушал молча.
Не перебивал.
Только иногда задавал короткие уточняющие вопросы.
— Фамилия Миланы?
— Должность?
— Фонд зарегистрирован где?
— У вашего мужа какая форма бизнеса?
— Доли оформлены на него лично или через компанию?
— У вас есть брачный договор?
— Вы подписывали доверенности?
— Какие активы приобретены в браке?
— Салон ваш личный или?
— Помещение в собственности или аренда?
— Кто вкладывал деньги в расширение?
На вопрос про доверенности я остановилась.
И вот тут стало неприятно.
— Была доверенность, — сказала я.
Власов поднял глаза.
— Какая?
— Несколько лет назад. Руслан покупал участок под склад, я не могла поехать к нотариусу в день сделки, потом нужно было что-то оформлять по дому и части активов. Мы сделали широкую доверенность. Я не помню формулировки.
— Она действующая?
Я молчала.
Господи.
Как же много в браке держится на “ну это же муж”.
Подписываешь доверенность, потому что спешишь на примерку. Отдаёшь документы, потому что он сам всё решит. Не читаешь каждую строку, потому что двадцать лет вместе. Потому что рожали ребёнка. Потому что строили жизнь. Потому что доверие.
А потом сидишь у юриста и понимаешь: доверие — это прекрасно, пока его не распечатывают на нотариальном бланке.
— Не знаю, — сказала я.
Власов записал.
— Копия есть?
— Дома, наверное. Или у Руслана.
— Первое действие: найти копию. Второе: отозвать доверенность. Сегодня.
Я кивнула.
— Даже если Руслан не собирался использовать её против меня?
— Екатерина, сейчас мы не обсуждаем, хороший Руслан или плохой. Мы обсуждаем, есть ли у кого-то возможность принимать решения от вашего имени. Возможность надо закрывать раньше, чем выяснять намерения.
Звучало трезво.
От трезвости тошнило, но это была уже другая проблема.
— По имуществу, — продолжил Власов. — Ваш салон?
— Компания оформлена на меня. Помещение частично выкуплено в браке. Часть денег были мои, часть Руслан помогал на расширении.
— Документально помощь как оформлена?
Я усмехнулась.
— Никак. Муж помог жене.
Власов посмотрел на меня поверх очков.
— Фраза, на которой юристы обычно покупают вторую квартиру.
Лера тихо сказала:
— Мне уже неприятно.
— И правильно, — ответил он. — Неприятные вопросы дешевле приятных иллюзий.
Я потерла лоб.
— Салон он не заберёт.
— Возможно. Но при разделе имущества его могут оценивать. Если помещение, доли, оборудование, прибыль росли в браке, всё может стать предметом разговора. Даже если никто не собирался вас грабить, противная сторона может использовать сам факт.
— Противная сторона — это Руслан?
— Пока противная сторона — неопределённый круг лиц с доступом к вашему браку и активам.
Лера тихо присвистнула.
— Вы умеете утешать.
— Я не для этого здесь.
Он повернулся ко мне.
— Вы хотите развод?
Вопрос был простой.
И невозможный.
Я посмотрела на свои руки.
На голую полоску.
Кольцо лежало в сумке. Близко. Достаточно близко, чтобы я чувствовала его как маленький груз.
— Я не знаю.
— Хорошо.
Я подняла глаза.
— Хорошо?
— Да. Люди, которые на следующее утро после скандала точно знают, что хотят, часто врут себе. Наша задача сейчас — не развестись. Наша задача — не дать никому использовать ваше незнание.
Впервые за час мне стало чуть легче.
Не от надежды.
От того, что мне разрешили не принимать решение сразу.
Оказывается, это тоже роскошь.
— Что делать? — спросила я.
Власов отложил ручку.
— Первое. Никаких подписей. Никаких “формальных” соглашений, протоколов, доверенностей, разделов, переоформлений, даже если ваш муж придёт с глазами раненого зверя и словами “так надо для защиты”. Особенно если придёт так.
Лера кивнула.
— Вот это я запишу себе тоже.
— Второе, — продолжил он. — Отзыв доверенностей. Все, которые вы выдавали мужу, его сотрудникам, юристам, помощникам. Сегодня мы отправим запрос нотариусу. Вы вспомните, где оформляли.
— Постараюсь.
— Не старайтесь. Вспоминайте.
Я почему-то опять почти улыбнулась.
— Поняла.
— Третье. Выписки по имуществу. Дом, квартира, салон, помещение, счета, доли, автомобили, всё, что приобреталось в браке. Четвёртое. Установить, какие документы готовил Руслан. Не по его пересказу. Документы. Проект соглашения, письма, черновики, юристы.
— Он может не дать.
— Может. Тогда это тоже информация.
— Пятая? — спросила Лера.
Власов посмотрел на неё.
— Пятая — вы, Валерия, расскажете всё, что знаете о Марченко.
Лера побледнела.
— Я клиентом не являюсь.
— Пока нет. Но вы свидетель и, возможно, источник риска. Мне всё равно, с кем вы спали и о чём жалеете. Мне важно, какие сведения вы скрывали и почему.
Я медленно повернулась к Лере.
— Удобный человек, правда?
— Отвратительный, — сказала она.
— Полезный.
— Это не взаимоисключающие вещи.
Власов терпеливо ждал.
Лера начала говорить.
Уже подробнее.