Страница 32 из 60
Смех вышел слабый, но настоящий.
Нина тоже улыбнулась, а потом быстро собрала осколки. Я ушла переодеться в маленькую комнату отдыха. Она принесла мне мягкие чёрные брюки, серую водолазку и тёплый кардиган. Не знаю, когда она успела подобрать всё так точно. Наверное, женщины после развода получают отдельный навык — угадывать, в какой одежде можно пережить утро.
Когда я вышла, Нина уже поставила кофе на стол и открыла окна, чтобы выветрить запах ночи.
— Салон открываем? — спросила она.
Я взяла стакан с кофе.
— А варианты есть?
— Можно отменить записи.
— Нет.
— Екатерина Андреевна.
— Нина, если я сегодня закрою салон, завтра половина города будет знать, что я лежу под столом и рыдаю в фате. Мы работаем.
Она посмотрела на меня с сомнением.
— Вы уверены?
Нет.
Конечно нет.
Но уверенность вообще переоценена. Большая часть взрослой жизни держится не на уверенности, а на фразе “делаем, потому что надо”.
— Уверена, — сказала я. — Только синюю гостиную сегодня не использовать.
Нина кивнула.
— Хорошо.
— И кресло вынести.
Она даже не спросила какое.
— Хорошо.
Я села в кресло напротив окна и наконец сделала глоток кофе.
Горячий.
Горький.
Живой.
Телефон Нины завибрировал. Она посмотрела на экран и быстро убрала.
Слишком быстро.
— Что? — спросила я.
— Ничего.
Я подняла бровь.
— Нина.
Она поморщилась.
— В городском канале видео с вечера.
Я медленно поставила кофе.
Конечно.
Кто-то снял.
Не всю сцену, наверное. Люди почему-то редко снимают начало чужой боли. Им интереснее момент, где женщина уже снимает кольцо.
— Покажи.
— Может, не надо?
— Нина, если это видели все, кроме меня, будет обидно.
Она неуверенно протянула телефон.
Видео было короткое.
Секунд тридцать.
Я стою у стола. Чёрное платье, прямая спина, бледное лицо. Руслан рядом. Зал молчит. Я снимаю кольцо. С трудом. Опускаю в бокал.
Звук плохой, но фразу слышно:
“С днём рождения, Руслан.”
Потом кто-то шепчет за кадром:
“Это его жена?”
Видео обрывается.
Я посмотрела на количество просмотров.
Много.
Слишком много для утра.
Подпись была мерзкая:
“Юбилей известного бизнесмена закончился скандалом. Жена сняла кольцо при гостях.”
Жена.
Как будто вся моя личность уместилась в том, что я сняла с пальца.
Я вернула телефон Нине.
— Комментарии не показывай.
— Там пока закрыли обсуждение.
— Какая забота о психике. Неожиданно.
— Руслан Тимурович мог попросить.
Я посмотрела на неё.
Она тут же пожалела.
— Простите.
— Ничего.
Но внутри кольнуло.
Даже сейчас он действовал. Звонил, просил, чистил, закрывал. Наверное, уже подключил людей. Наверное, видео скоро исчезнет из крупных каналов. Наверное, кто-то получит деньги, кто-то предупреждение, кто-то звонок от юриста.
Руслан всегда умел тушить пожары.
Проблема в том, что иногда он сам был спичкой.
Дверь внизу снова открылась.
На этот раз без звонка.
— Я знаю, что ты здесь! — голос Леры прозвучал на весь салон.
Нина посмотрела на меня.
— Пустить?
— Она уже пустила себя сама.
Лера поднялась через минуту.
Без своего обычного блеска. В тёмных джинсах, свитере, без макияжа, с опухшими глазами. Волосы собраны как попало. В руках — пакет из аптеки.
— Я принесла успокоительное, обезболивающее, пластыри для души не нашла, но могу поехать в другую аптеку.
Нина тихо вышла, прикрыв дверь.
Мы остались вдвоём.
Лера поставила пакет на стол и замерла.
— Ты выглядишь ужасно.
— Спасибо. Я старалась.
— Катя…
— Не надо начинать с жалости.
Она села напротив.
Не стала обнимать.
И правильно.
Иногда объятия — это насилие под видом заботы.
— Я виновата, — сказала она.
Я молчала.
— Не во всём, — добавила она быстро. — Не в Руслане. Не в Милане. Не в том, что он идиот и решил играть в защитника без согласия защищаемой. Но в части — да. Я должна была сказать тебе раньше.
Я медленно откинулась на спинку кресла.
— Про Марченко.
Она кивнула.
— И про Милану?
— Про Милану я знала мало. Слухи. То, что она появилась рядом с фондом. Что её кто-то протаскивает. Что она слишком активно интересуется Русланом. Но я думала, это обычная история. Молодая амбициозная дрянь и большой проект. Таких вокруг мужчин вроде твоего мужа всегда полно.
— А Марченко?
Лера закрыла глаза.
— С ним у меня была история.
— Ты вчера сказала.
— Не всё.
— Какая неожиданность.
Она сжала руки.
— Катя, я не горжусь. Это было после моего развода. Я была в состоянии “докажу бывшему, что я ещё кому-то нужна”. Дурацкое состояние. Очень дорого обходится женщинам с нормальным лицом и разбитой самооценкой.
Я молчала.
Лера говорила быстро, будто боялась остановиться.
— Антон тогда ещё был женат на второй. Говорил, что разводится. Классика, да. Я сама таких женщин презирала, а потом стала одной из них на пару месяцев. Нет, не смотри так. Я знаю.
— Я не смотрю.
— Смотришь.
— Продолжай.
Она выдохнула.
— Я быстро поняла, что он не просто изменяет жене. Он использует людей. Всех. Женщин, друзей, партнёров. Он тогда много говорил про Руслана. Сначала вроде восхищался. Потом всё чаще — с такой злостью… Катя, он ненавидит его. Давно. За то, что Руслан всегда первый. За то, что ему доверяют. За то, что даже когда Марченко приносит идею, все ждут, что скажет Руслан.
Я вспомнила вчерашний взгляд Антона.
Терпеливый.
Сытый.
Ожидающий.
— Почему ты не сказала Руслану?
— Сказала.
Я подняла глаза.
— Что?
— Не всё. Но предупредила. Года три назад. Сказала, что Марченко не тот, кем кажется. Руслан отмахнулся. Сказал, что в бизнесе друзей не ищут, а врагов держат ближе.
Я усмехнулась.
— Очень в его стиле.
— Потом я нашла кое-что.
— Что?
Лера встала, прошлась по комнате, остановилась у окна.
— У Антона были связи с людьми из “Северного вектора” ещё до того, как фонд официально вошёл в проект. Не деловые даже. Личные. Через его старого юриста. Я не знала деталей, просто увидела переписку. Случайно.
— Насколько случайно?
Она покраснела.