Страница 3 из 60
— Только не говори, что твой Марченко решил прийти с очередной “ассистенткой”.
— Марченко придёт с женой.
— У него есть жена?
— Третья.
— Прекрасно. Значит, первые две просто не выдержали счастья.
— Катя.
— Молчу.
— Там будет несколько новых людей от инвесторов. И представитель фонда.
— Какого ещё фонда?
Пауза.
Едва заметная.
Но я её услышала.
За годы брака учишься слышать не только слова. Паузы иногда честнее.
— Того, что заходит в проект через северный участок, — сказал Руслан. — Я тебе рассказывал.
— Нет.
— Рассказывал.
— Руслан, я женщина, а не архив твоих деловых побед. Если бы рассказывал — я бы запомнила. Особенно фонд, который “заходит” куда-то через участок. Звучит как начало уголовного дела.
Он выдохнул. Устало.
— Катюш, не начинай.
— Я ещё даже не размялась.
— Просто посмотри список. Мне важно, чтобы всё прошло без накладок.
— У тебя всё всегда проходит без накладок. Потому что ты заранее накладываешь ответственность на всех вокруг.
— Именно поэтому я женился на тебе. Ты умеешь отвечать ударом на удар.
— Романтично. Надо было это в загсе сказать.
Он тихо рассмеялся.
— Вечером увидимся?
— Если ты придёшь до того, как я начну стареть от ожидания.
— Ты не стареешь.
— Правильный ответ.
— Я скучаю, Катя.
Фраза прозвучала неожиданно.
Не потому что он никогда так не говорил. Говорил. Но редко. Руслан вообще был из тех мужчин, которые считают, что “я оплатил счёт за дом и поменял резину на твоей машине” — это почти стихотворение о любви.
— Тогда приезжай раньше, — сказала я тише.
— Постараюсь.
Вот это было уже хуже.
“Постараюсь” у Руслана означало: “Скорее всего, нет, но я не хочу сейчас ссориться”.
Мы попрощались.
Я положила телефон на стол и несколько секунд смотрела на экран.
Странно.
Ничего не произошло. Обычный разговор. Муж занят, проект, гости, поздний вечер. Нормальная жизнь взрослой женщины, у которой муж не курьер с девяти до шести, а человек, ворочающий миллионами, нервами и чужими амбициями.
И всё же та короткая пауза перед “фондом” зацепила.
Я открыла почту.
Письмо от его помощницы уже было сверху.
“Екатерина Андреевна, добрый день! Направляю финальный список гостей на мероприятие Руслана Тимуровича”.
Руслан Тимурович.
Когда кто-то называл моего мужа по имени-отчеству, я каждый раз мысленно видела мальчишку двадцати пяти лет, который принёс мне порванный пиджак и пытался выглядеть серьёзным. Сейчас этот мальчишка командовал людьми, подписывал договоры, носил часы дороже моей первой машины и одним взглядом мог испортить настроение целому отделу юристов.
Я пробежала список глазами.
Партнёры.
Инвесторы.
Жёны партнёров.
Марченко с третьей супругой. Ну надо же, семейная стабильность в отдельно взятом человеке.
Валерия Костина.
Я задержала взгляд.
Лера была моей подругой почти семнадцать лет. Не лучшей с детства — в детстве я ещё не знала, что судьба однажды подкинет мне женщину, которая умеет одновременно поддержать, уколоть и выпить полбутылки белого так, будто делает одолжение винограду. Мы познакомились, когда её первый муж заказал у меня платье для любовницы, а Лера пришла “просто посмотреть в глаза женщине, которая шьёт его любовнице”.
В итоге любовница платье не получила, муж получил развод, а я — подругу.
С тех пор Лера была рядом. На открытиях, праздниках, после смерти моей мамы, на выпускном Алисы. Она знала обо мне слишком много. Я — о ней тоже. Это и называется дружбой после сорока: вы уже не обещаете друг другу “навсегда”, вы просто слишком много видели, чтобы притворяться приличными.
Я пошла дальше по списку.
И остановилась.
“Милана Рогова — PR-консультант фонда «Северный вектор»”.
Милана.
Красивое имя. Слишком мягкое для делового списка. Таким именем обычно подписывают открытки с букетами или сообщения, которые лучше не показывать жене.
Я усмехнулась самой себе.
Вот оно. Началось.
Возраст, видимо, пришёл не с морщинами, а с тем, что любое женское имя в списке гостей мужа ты оцениваешь как потенциальную проблему. Хотя, если честно, я никогда не была истеричной ревнивицей. Мне не нравилось унижаться. А ревность, если её плохо приготовить, пахнет именно унижением.
Я переслала список Нине с пометкой: “Проверь рассадку. Милану Рогову посадить не рядом с прессой. И не рядом со мной. Я сегодня добрая, но не настолько”.
Через минуту Нина прислала смайлик с глазами.
Я ответила: “Работай, а не понимай меня”.
День потёк дальше.
Клиентки, звонки, примерки, поставщик, который пытался объяснить задержку ткани “сложной ситуацией на границе”, хотя сложной была не ситуация, а его способность врать без фантазии. Я подписывала документы, спорила с бухгалтером, выбирала фурнитуру для новой коллекции и параллельно переписывалась с рестораном, где должен был пройти вечер Руслана.
К семи я наконец вышла из салона.
На улице уже темнело. Осень в нашем городе всегда наступала не постепенно, а как женщина после плохого развода: резко, холодно и без желания кому-то нравиться. Ветер лез под пальто, листья мокли у бордюров, машины шипели по лужам.
Я села в автомобиль и только тогда поняла, что за день действительно ничего не ела.
Руслан был бы доволен своим диагнозом.
На пассажирском сиденье лежал пакет из ювелирного бутика.
Подарок.
Я забрала его вчера, но так и не открыла после упаковки. Внутри были запонки из тёмного металла с тонкой гравировкой на обратной стороне: “Там, где ты, там мой дом”.
Сейчас фраза показалась мне слишком мягкой.
Даже немного глупой.
Но когда я заказывала гравировку, мне было тепло. Я думала о Руслане, о его руках, о том, как он застёгивает манжеты перед важными встречами. О том, что сколько бы людей ни называли его Русланом Тимуровичем, для меня он всё равно был мужчиной, который однажды ночью нёс на руках нашу спящую дочь, потому что она заснула в машине, а я плакала на кухне от усталости и счастья.
Смешно.
Мы, взрослые женщины, часто смеёмся над романтикой, но всё равно покупаем мужчинам запонки с признаниями. Просто делаем вид, что это “стильно и уместно”.
Телефон снова завибрировал.
Алиса.
Видеозвонок.