Страница 3 из 104
Я очень даже не против. Это вообще идеальный вариант — я люблю утреннее солнце. Я опускаю сумки на пол и снова смотрю на нее, теперь уже чуть лучше соображая. Ее каштановые волосы местами так искусно выгорели, что сразу видно: это не дорогое окрашивание, а результат жизни, проведенной на воздухе. Кожа у нее такого оттенка, который, как мне кажется, можно получить только благодаря генетике или если ты с рождения живешь у океана. Ну или все вместе.
— Терпеть не могу эту часть со знакомством, так что давай по-быстрому, — говорит Майя, листая что-то в телефоне, пока оттуда не начинает доноситься трек, подозрительно напоминающий раннюю Аврил Лавин. — Я два года учусь на MBA, средний балл у меня чисто символически проходной, я не храплю, но жую достаточно громко, чтобы пугать птиц. И еще у меня жесткое табу на уличную обувь в комнате.
Я опускаю взгляд. На мне все еще красуются кроссовки. Я скидываю их так быстро, что едва не растягиваю подколенное сухожилие.
— Ладно, э-э, — начинаю я, поправляя лямку сумки просто ради того, чтобы занять руки. — Я приехала на магистратуру по морской биологии. Процентов на девяносто уверена, что не храплю, хотя официальных рецензируемых исследований на этот счет никто не проводил. И я… критически бледная для гавайского солнца.
Она моргает раз. Другой. А затем разражается таким искренним, заливистым смехом, что он эхом отскакивает от шлакоблочных стен.
— О, ты мне нравишься. И ты права — выглядишь так, будто тебя распечатали в черно-белом принтере. Но это поправимо. Я так и знала, что в этом году мне подселят какую-нибудь удивленную девчонку с материка. Вот просто жопой чуяла. Я даже плейлист под это дело собрала.
Я выгибаю бровь.
— Плейлист?
— Ну, пунктик у меня такой, — отзывается она с видом человека, признающегося в навязчивой, но в общем-то милой причуде. — Каждое важное событие, мелкая неприятность или эмоциональный сдвиг — под все есть свой саундтрек. Завалила экзамен? Плейлист. Еду на автобусе к Норт-Шор? Плейлист. Осознала, что уже две недели трахаюсь с братом своего бывшего? Будь уверена, под это тоже есть плейлист. А теперь… — она тыкает в экран и разворачивает телефон ко мне, демонстрируя экран. — Плейлист «Корали». Самой интересно, каким он в итоге окажется.
Я тихонько смеюсь —от искреннего веселья и легкой паники. Нет, серьезно, что вообще можно добавить в плейлист, посвященный мне? Шум прибоя? Звуки того, как кто-то судорожно дышит в бумажный пакет в перерывах между дедлайнами по грантам?
Майя тем временем снова разваливается на кровати с таким видом, будто она лично изобрела концепт «насрать на чужое мнение». От нее веет легкой харизмой девчонки, которая в школе наверняка возглавляла феминистское общество, выиграла титул королевы бала и от всего этого принципиально отказалась. Она остра на язык, располагает к себе и умудряется носить джинсовые шорты без капли иронии.
Я в нее уже влюблена. И я ее до смерти боюсь. И я не уверена, что это два разных чувства.
Есть в ней что-то такое — в том, как легко она занимает пространство, оставаясь абсолютно собой в обычной майке и под грохот своего самоуверенного плейлиста, — от чего мне хочется то ли выпрямить спину, то ли залезть под кровать. Пока не разобралась.
Пульс у меня только начинает приходить в норму — дорожный адреналин спадает, тревога по поводу соседки разложена по полочкам и убрана с глаз долой, — как вдруг дверь распахивается без всякого предупреждения.
В комнату заходят две девушки, обе настолько объективно сногсшибательные, что я инстинктивно проверяю, не разинула ли я рот как полная идиотка.
Та, что повыше, делает шаг первой. Она вся состоит из бесконечных рук, ног и безупречной осанки; в ее плавной элегантности чувствуется что-то такое, будто ее скелет проектировал архитектор-минималист. У нее роскошная, сияющая кожа, обрамленная целой копной кудрей. Вторая пониже — примерно моего роста, хотя сомневаюсь, что ее хоть раз в жизни не заметили в толпе. На ней топ от бикини и брюки карго, волосы покрашены в глубокий, сочный красный цвет, а большая часть видимой кожи покрыта татуировками, отчего она похожа на живой арт-объект.
Высокая с ходу заявляет:
— Там сейчас идеальная волна пошла. Если я пропущу ее из-за тебя, Майя, клянусь, я подмешаю тебе в шампунь крем для депиляции.
Вторая уже поддакивает:
— Вот именно. И если мы опоздаем на тусовку к Джеку, я подпишу тебя на рассылку «Женщины в крипте» со всех твоих трех имейлов.
Майя, надо отдать ей должное, даже глазом не ведет.
— Так, во-первых, привет. И попробуйте только, — она неопределенно машет рукой в мою сторону. — Во-вторых, это Корали. Моя соседка. Вы ее пугаете.
Высокая наконец поворачивается ко мне.
— Оу, привет. Извини.
Рыжая бегло окидывает меня взглядом.
— Ты новенькая.
— Очень.
Она прищуривается.
— И точно не местная.
— Это из-за шерстяных носков?
Ее губы растягиваются в ухмылке.
— Ага, выдают с потрохами. Но топ миленький.
Майя бросает на меня взгляд в духе «видишь, я же говорила, сейчас начнется самое интересное» и произносит:
— Корали, знакомься, это Алана и Сорен. Они… ну, сама все поймешь.
Я выдавливаю улыбку, ведь именно так и поступают люди, когда изо всех сил пытаются не показать, в каком они глубоком ауте.
— Рада знакомству.
Алана усмехается и перебрасывает кудри через плечо.
— О нет. Она вежливая. Мы ее испортим.
— Говори за себя, — отзывается Сорен, присаживаясь на край кровати Майи. — Я вообще ходячий пример для подражания.
Майя в ответ откровенно фыркает. Она собирает пляжную сумку со скоростью, от которой у Аланы, судя по ее виду, уже начинается нервный тик. Соседка поднимает на меня глаза:
— Если ты еще не поняла, мы валим на серфинг, а потом на тусовку. Погнали с нами.
Обе ее подруги поворачиваются ко мне с теплыми, открытыми улыбками — из тех, от которых в груди разливается странное чувство, доступное, наверное, только при мгновенном срабатывании негласного девичьего кода.
Я честно взвешиваю это предложение — врубаю мозг на полную мощность, прикидываю все плюсы и минусы, а не просто делаю вид для приличия. Не то чтобы мне не хотелось. Или, может, хотелось, но совсем чуть-чуть. Просто свой лимит на личностный рост на сегодня я уже исчерпала. Да и понятия «Корали» и «тусовка» исторически были взаимоисключающими переменными.