Страница 47 из 100
Глава 18. Егор
Мать. Твою. За ногу.
Нахрена. Я так много. Пил.
Первое, что я попытался сделать, проснувшись утром – это оценить свое состояние по шкале от «свеж и бодр как огурчик» до «вот бы сейчас сдохнуть». И понял, что нахожусь где-то между «чтоб мне провалиться» и «клянусь, это было в последний раз».
Мысленно пообещав себе выпить таблетку обезбола и полежать еще пару часов, чтобы оклематься, я застонал, когда по квартире прокатился звук дверного звонка.
Это мог быть кто угодно, даже хозяйка, хотя тетя Галя обычно предупреждала о своих визитах заранее. Так или иначе, нужно оторвать свою требующую самой жесткой порки задницу от кровати и открыть дверь.
Пока я натягивал штаны, пришедший позвонил еще дважды, и я каждый раз жмурился, чувствуя, как грозится лопнуть голова.
По пути чуть три раза не споткнувшись о заметавшегося передо мной в ожидании кормежки Лиса, я наконец добрался до двери и открыл ее.
На пороге стояла Аля.
– Че тебе надо? – в последнюю очередь думая о правилах приличия и гостеприимстве, недовольно спросил я.
То есть, ради этого я сейчас набирался сил и волок свое нуждающееся в восстановлении тело в прихожую?
– Мы можем поговорить? Это очень важно, правда.
В Алином взгляде было столько мольбы, что с тяжелым вздохом я нехотя все же отошел в сторону, пуская ее внутрь.
Оказавшись в квартире, Сизова дождалась когда я закрою дверь и повернулась ко мне, кажется, собрав в выражении лица все невинность и смирение, какие только смогла наскрести из своего скудного запаса.
Я выжидательно уставился на нее, думая лишь о том, чтобы она как можно скорее свалила.
– Егор, у нас проблема, – заявила она.
– У «нас»?
– Да, у нас, – повторила она и полезла в свою сумочку. Достала оттуда целлофановый пакет, развернула и выудила из него две полоски, в которых я безошибочно узнал тесты на беременность.
– И? – спросил я. Аля сделала шаг и поднесла полоски к самому моему лицу. Я поморщился и отстранился: – Ты мне их еще в рот засунь.
– Ты видишь, что на них? Я беременна!
Сощурившись, я сконцентрировался и в самом деле рассмотрел на каждом тесте по две красных полосы.
Меня вмиг прошибло ледяным потом, а мысли о головной боли и похмелье отошли на второй план. Я перевел серьезный взгляд на Алю, ожидавшую моей реакции.
– Это точно от меня?
– А от кого еще? – возмутилась она и наконец убрала от моего лица тесты.
– Так, подожди. Дай мне минуту.
Я глубоко вздохнул, пытаясь собраться и, почесывая лоб, неспешно прошел в другой конец прихожей.
Вновь развернувшись к Але, спросил:
– Какой срок?
– Десять недель, – быстро ответила она, резко переменившись в лице. И чем-то эта перемена меня смутила, только я пока не понял чем – слишком был сосредоточен на том, чтобы переварить полученную информацию.
– Ты делала УЗИ?
– Пока нет.
Я потер лицо ладонями и прошелся по прихожей обратно.
Да как же так? Я всегда – ВСЕГДА – предохранялся. Трезвый, пьяный, уставший, спросонья – без разницы. И помимо использования презервативов прерывал половой акт после случая со старым знакомым, имевшим «удовольствие» связаться с дамочкой, каждый раз подсовывавшей ему проткнутые презики. Я мог быть раздолбаем в чем угодно, но только не в этом вопросе.
Выпрямившись, я уверенно заявил:
– Я дам тебе денег на аборт.
– Нет! – почти взвизгнула Аля.
– Я не готов к детям, а тем более, к детям от тебя.
– То есть, как пихать в меня свой член, так это ты готов, а как брать на себя ответственность – так сливаешься?
– Я беру на себя ответственность – даю тебе денег на аборт. Что ты еще от меня хочешь?
Сизова подошла ко мне почти вплотную и заговорила с жаром:
– Чтобы ты вернулся ко мне. Чтобы мы попробовали начать сначала. Егор, – она судорожно вздохнула, – это наш ребенок. Твой и мой. Ради него мы должны…
– Дай сюда тесты, – прервал я. Я понял, что меня смутило в выражении лица Али после вопроса о сроке. Сомнение и испуг.
– Что?
– Если хочешь, чтобы я продолжил слушать о том, что мы должны возобновить отношения ради нашего, – я невольно скривился, – ребенка, то дай мне посмотреть тесты внимательнее.
И тут Сизова сделала то, на что я втайне рассчитывал – отступила на шаг.
– Я же тебе только что показала. – Она вновь подняла полоски, но уже не стала трясти ими перед моим носом.
– Дай. Сюда. Тесты.
Аля возмущенно засопела:
– Думаешь, я тебе вру?
– Да, – просто ответил я. – Ты не стала говорить лучшей подруге о том, что мы разошлись, а теперь прискакала ко мне, размахивая тестами и пытаясь убедить в том, что нам надо сойтись. Несмотря на то, что я уже дважды тебе отказал. Я слишком внимательно слежу за тем, в кого и в каком виде сую свой член, поэтому уверен на сто двадцать процентов в том, что ты лжешь. Или же, – я приподнял брови, – ты залетела от кого-то другого.
Сизова яростно затрясла головой.
– Тогда дай мне тесты, – спокойно повторил я. – Я должен убедиться в том, что вторые полоски не пририсованы.
Плечи девушки начали часто вздыматься, а в глазах блеснули слезы.
– Пририсованы, да! – рявкнула она мне в лицо и швырнула в меня тестами. – Как я ненавижу тебя, Исаев! Ты даже представить не можешь, как сильно ненавижу!
– За что? – Я испытал такое облегчение, что едва сдержал улыбку, глядя на ее истерику.
– За то, что влюбил меня, а теперь ведешь себя как урод!
Я поднял вверх ладони:
– Стоп-стоп-стоп… Я никого в себя не влюблял и обещаний никаких не давал. А за то, что ты себе надумала, я ответственности не несу.
– Трахать все, что движется – вот и вся твоя ответственность! – продолжала распаляться Аля.
– Сизова! – я повысил голос. – Не человеку, рисующему полоски на тестах на беременность, читать мне лекции о морали. Проваливай из моего дома.
– Исаев, ты…
– Проваливай, Сизова! – зарычал я. – Хватит испытывать мое терпение.
Аля сделала несколько глубоких вдохов, чтобы выдать:
– Да чтоб у тебя член отсох! Или нашелся кто-то, кто тебе его оторвет! – После чего выскочила из квартиры, громко хлопнув дверью.
Подняв валяющиеся на полу тесты, я внимательно присмотрелся к ним и, удостоверившись в том, что вторые полоски действительно дорисованы, притом крайне халтурно, выругался, выбросил их в мусорное ведро на кухне и несколько раз помыл руки с мылом.