Страница 97 из 117
— И потом, — Паша снова стал деловым, — я главный специалист по Лике в нашей семье.
— С чего это?
— Я первым понял, что она тебе подходит.
— Ты просто хотел, чтобы она заставила меня приходить домой вовремя.
— Да. И оказался прав стратегически.
Вениамин рассмеялся. Уже по-настоящему.
Паша довольно кивнул, как врач, заметивший признаки жизни у пациента.
— Значит, так. Я пишу Лике.
— Что именно?
— Не «пожалуйста, вернитесь, папа без вас превратился в рассыпанный лего-набор». Хотя это правда.
— Спасибо.
— Я напишу, что в субботу в парке будет мини-тренировка для новичков и семейный велозаезд. Что я хочу участвовать, но мне нужна консультация по разминке, потому что папа считает, что разминка — это когда он ищет шлем.
— Я так не считаю.
— Ты вчера сказал: «Пока я искал шлем, уже вспотел, значит, размялся».
— Это была шутка.
— Твоё тело поверило.
Вениамин покачал головой.
— А если она поймёт, что это план?
— Она поймёт.
— Тогда зачем?
— Потому что Лика уважает хорошо составленные планы. Плохо составленные она уничтожает взглядом. Поэтому наш план должен быть безупречен.
Паша снова повернулся к доске и написал большими буквами:
ПЛАН ДОЛЖЕН БЫТЬ ЧЕСТНЫМ.
— Мы не врём, — сказал он. — Я действительно хочу участвовать. Ты действительно хочешь поговорить. Лика действительно может отказаться. Мы просто организуем пространство, где это возможно.
Вениамин медленно кивнул.
— Хорошо.
— Теперь главный пункт.
Паша обвёл красным:
ПАПА ПРИХОДИТ ВОВРЕМЯ.
Вениамин посмотрел на надпись с уважительным ужасом.
— Может, начнём с чего-нибудь полегче? Например, я выучу японский.
— Нет. Вовремя.
— Паша, ты знаешь мою историю.
— Именно поэтому у нас будет система.
Он начал писать:
Антиопоздательная система:
1. Одежда готовится вечером.
2. Велосипед проверяется вечером.
3. Ключи — в миске у двери. Не в холодильнике.
4. Телефон заряжен.
5. Будильников — пять.
6. Выход из дома за сорок минут до нужного времени.
7. Папа не “ещё минутку”.
— Пункт семь дискриминационный.
— Пункт семь основан на статистике.
— Какой статистике?
— На всей моей жизни.
Вениамин признал поражение молча.
Паша продолжил:
— И ещё. Ты не должен выглядеть так, будто всю ночь спорил с диваном и проиграл.
— А если я всю ночь не усну?
— Тогда хотя бы проиграй дивану достойно.
Они ушли в спальню Вениамина проверять одежду. Это само по себе оказалось приключением. В шкафу обнаружились три рубашки, которые давно утратили связь с реальностью, один пиджак с чеком в кармане двухлетней давности и спортивная куртка, которую Паша назвал «кризис среднего возраста с молнией».
— Это хорошая куртка, — возразил Вениамин.
— Пап, она блестит так, будто её должно быть видно со спутника.
— Для велозаезда полезно.
— Для отпугивания людей — тоже.
В итоге выбрали простую тёмную футболку, лёгкую куртку и джинсы. Паша заставил отца примерить всё сразу, включая кроссовки.
— Носки, — скомандовал он.
— Сейчас.
— Нет, сейчас — это именно сейчас, а не путешествие в страну забытых тканей.
Вениамин открыл ящик. Паша заглянул туда и замер.
— Пап.
— Что?
— У тебя здесь носки живут без закона.
— Они просто лежат.
— Они сбились в стаи.
Через десять минут на кровати появились кучки: чёрные, серые, «сомнительные», «праздничные почему-то», «одинокие жертвы стиральной машины» и один носок с ананасами, происхождение которого никто объяснить не смог.
— Этот точно не мой, — сказал Вениамин.
— Он слишком уверен в себе, чтобы быть твоим.
Паша нашёл пару нормальных носков и положил их на стул вместе с одеждой.
— Всё. Завтра ты не импровизируешь.
— Я взрослый мужчина.
— Именно поэтому тебе нельзя импровизировать с носками.
После гардеробной проверки они перешли к велосипеду. Велосипед стоял в коридоре с виноватым видом. После ночного происшествия с цепью Вениамин относился к нему как к старому другу, который однажды предал, но в целом не со зла.
Паша присел рядом.
— Цепь?
— Проверена.
— Тормоза?
— Работают.
— Колёса?
— На месте.
— Пап.
— Что?
— Я имел в виду давление.
— А.
Проверка заняла ещё двадцать минут.
Когда велосипед был готов, они вернулись в гостиную. Доска уже выглядела как карта большого сражения: стрелки, пункты, кружки, стикеры. Вениамин остановился перед ней и вдруг почувствовал, как смешное и нелепое постепенно превращается в важное.
На доске было не просто «как вернуть Лику».
На доске было «как стать человеком, рядом с которым Лика не будет вынуждена защищаться».
Это было сложнее. И честнее.
Паша сел за ноутбук.
— Пишем сообщение.
Вениамин напрягся.
— Дай посмотреть.
— Конечно.
Паша начал печатать вслух:
«Лика, здравствуйте. Это Паша. Извините, что пишу вечером. В субботу утром в парке у набережной будет семейный велозаезд и открытая разминка. Я хочу поучаствовать, но не уверен, что папа знает, что разминка — это не паника перед стартом. Если у вас будет время и желание, могли бы вы подсказать, как подготовиться без травм и позора? Если нет — всё нормально. Понимаю».
Вениамин молчал.
— Нормально? — спросил Паша.
— Очень.
— Без давления?
— Без давления.
— С лёгким унижением тебя?
— В пределах допустимого.
— Тогда отправляю?
Вениамин сглотнул.
Такая маленькая кнопка. Такое огромное значение.
— Отправляй.
Паша нажал.
Сообщение ушло.
Вениамин сел на край дивана.
Прошла минута.
Паша спокойно закрыл ноутбук.
— Она может ответить завтра.
— Конечно.
— Или через час.
— Да.
— Или вообще не ответить.
Вениамин посмотрел на него.
— Ты ужасный мотиватор.
— Я реалистичный мотиватор.
Телефон Паши вдруг коротко звякнул.
Оба замерли.