Страница 96 из 117
— Удар ниже пояса.
— Зато метко.
Паша дописал:
1. Офисная этика — не письмо, а система.
— Нужно, чтобы все понимали: шутки про личную жизнь сотрудников — это не юмор, а профессиональное самоубийство с конфетти.
— Хорошая фраза.
— Можешь использовать.
Но без конфетти, ты слишком серьёзно это говоришь.
— Я могу с выражением.
— Пап, ты однажды сказал «драйвовый брейншторм» так, что у секретаря погасла улыбка.
— Это было давно.
— Это было во вторник.
Вениамин устало потер переносицу.
— Хорошо. Что ещё?
— Второе: ты должен извиниться. Не так: «прости, что тебе было неприятно». А нормально.
— Я знаю.
— Нет, давай проверим. Репетиция.
— Что?
Паша сел напротив, выпрямил спину и придал лицу холодное выражение. Получилось на удивление похоже на Лику, если бы Лика была мальчиком в штанах с динозаврами.
— Я Лика. Говори.
Вениамин уставился на сына.
— Это странно.
— Жизнь вообще странная. Начинай.
— Лика…
— Стоп.
— Что уже не так?
— Она, скорее всего, будет называть тебя Вениамин Александрович, если злится. Значит, ты должен быть готов.
Паша снова выпрямился и произнёс сухо:
— Вениамин Александрович, у вас три минуты. Я слушаю.
Вениамин невольно поморщился. Попадание было слишком точным.
— Лика, я хочу извиниться…
— За что конкретно?
— За то, что не остановил сплетни сразу. За то, что решил, будто если я не обращаю внимания, проблема исчезнет. За то, что ты оказалась одна против ситуации, которую я обязан был пресечь.
Паша молча смотрел.
— Ещё, — сказал он.
— За то, что пытался говорить о наших отношениях тогда, когда тебе нужно было, чтобы я услышал про твои границы. За то, что увидел в тебе женщину, которая мне дорога, но недостаточно защитил специалиста, которого обязан уважать.
Паша медленно кивнул.
— Уже лучше. Только не говори «отношения».
— Почему?
— Потому что она может вздрогнуть и достать невидимый протокол.
— Как тогда сказать?
— «То, что между нами произошло». Или «личное». Но аккуратно.
Вениамин кивнул.
— Хорошо.
— И никакого «вернись, мне без тебя плохо».
— Но мне без неё плохо.
— Это твоя проблема, а не её обязанность.
Вениамин замолчал.
— Ты сегодня не по возрасту жесток.
— Я стратег. У нас нет времени на сахарную вату.
После этого он снова повернулся к доске.
— Теперь самое сложное. Как организовать встречу?
— Можно пригласить её на разговор.
— Она откажется.
— Почему?
— Потому что это звучит как «давай обсудим чувства», а она сейчас скорее выберет забег в гору с холодильником на плечах.
— Можно написать деловое письмо.
— Она ответит деловым отказом.
— Можно попросить приехать в офис.
— Она подумает, что ты заманиваешь её обратно на место преступления.
Вениамин нахмурился.
— Тогда что?
Паша улыбнулся. Очень нехорошо.
— Случайная встреча.
— Это звучит ещё хуже.
— Нет. Случайная встреча, которая на самом деле идеально спланирована. Лика такое оценит, если узнает позже. Возможно. Когда перестанет злиться.
— Паша, случайная встреча, которую мы спланировали, — это уже не случайная встреча.
— Именно. Поэтому нужно сделать её этичной.
— Этичной случайностью?
— Да.
— Объясни.
Паша взял синий фломастер и нарисовал на доске схему. Схема состояла из трёх кривых квадратов, стрелок и одного кружка, похожего на пончик.
— Лика бегает по утрам?
— Да.
— Где?
— Обычно в парке у набережной. Но я не знаю точно.
— Отлично.
— Что отличного?
— Ты не должен следить за ней. Это важно. Мы не ищем её маршрут. Мы создаём мероприятие там, где ей может быть интересно появиться добровольно.
— Какое мероприятие?
— Благотворительный городской забег? Нет, слишком спортивно, ты умрёшь. Открытая лекция по тайм-менеджменту? Скучно, она поймёт подвох. День пунктуальности?
Вениамин посмотрел на него.
— Есть такой?
— Если нет, мы изобретём.
— Нет.
Паша ходил перед доской, размахивая фломастером.
— Нам нужно что-то, что объединяет её интересы: порядок, спорт, пунктуальность, польза и отсутствие романтического давления.
— Звучит как описание военного лагеря.
— Или идеального свидания Лики.
— Не смешно.
— Очень смешно.
Вениамин поднялся и подошёл к доске. В голове наконец-то начало проясняться. Отчаяние всё ещё сидело где-то внутри, но рядом с ним появилось другое чувство — действие. Пусть нелепое, с фломастерами, но действие.
— Она говорила, что по субботам иногда приходит в парк на групповые тренировки. Там же рядом велодорожка.
Паша оживился.
— Велодорожка — это уже ты.
— Если я не упаду.
— Пап, нам нужен не триумф, нам нужна явка.
— Спасибо за веру.
— Я реалист.
Паша быстро записал:
Место: парк у набережной.
Повод: утренняя активность без давления.
Задача папы: прийти вовремя. Живым. В чистых одинаковых носках.
— Почему носки вообще отдельным пунктом?
— Потому что мы оба знаем, почему.
Вениамин не стал спорить.
— Но как сделать так, чтобы она пришла?
— Через порядок.
— То есть?
— Ей нужно отправить приглашение. Но не от тебя.
— От кого?
Паша задумался.
— От меня.
— Нет.
— Почему?
— Потому что я не хочу втягивать тебя.
— Пап, я уже стою с фломастером у доски под названием «Возвращение Барби». Меня поздно спасать.
— Всё равно нет. Это моё дело.
Паша посмотрел на него серьёзно.
— А если я хочу?
Вениамин замолчал.
— Лика мне нравится, — сказал Паша уже тише. — Не потому что она может структурировать твою жизнь. Хотя это, конечно, бонус уровня «бог». Она просто… нормальная. Она говорит со мной как с человеком, а не как с приложением к тебе. И когда она ушла, дома стало странно. Ты стал странный. Офис стал странный.
Вениамин почувствовал, как внутри что-то сжалось. Он подошёл к сыну и положил руку ему на плечо.
— Ты не обязан спасать мои отношения.
— Конечно. Но кто-то же должен спасти тебя от тебя самого.
— Логично.