Страница 86 из 117
Она вышла из кабинета и направилась к своему рабочему месту.
По пути разговоры стихали.
Сотрудники внезапно начинали смотреть в мониторы с такой страстью, будто таблицы продаж стали финалом захватывающего детектива.
Илья резко принялся изучать скрепку.
Марина из продаж сделала вид, что разговаривает по телефону, хотя экран был заблокирован.
Светлана Павловна уткнулась в отчёт вверх ногами.
Лика видела всё.
Каждый взгляд. Каждый шёпот. Каждую слишком резкую попытку выглядеть занятым.
Она подошла к своему столу и достала из нижней тумбы коробку.
Обычную картонную коробку.
Офис замер окончательно.
Коробка в руках сотрудника — это всегда знак. Иногда ремонта. Иногда переезда. Иногда того, что сейчас кто-то уйдёт, а коллектив потом будет говорить: «Да она давно собиралась, я чувствовала».
Лика поставила коробку на стол.
Включила секундомер.
— Три минуты сорок пять секунд, — сказала она сама себе. — Справлюсь.
Сначала в коробку отправились ежедневник, две ручки, запасной блок стикеров и папка с личными документами.
Потом — кружка с надписью «Пунктуальность — форма любви к людям».
Потом — маленький настольный календарь, где все даты были отмечены цветными стикерами с такой гармонией, что дизайнеры интерьера могли бы плакать от зависти.
Потом — розовая бутылка для воды.
Потом — мини-эспандер.
И наконец — те самые ярко-розовые гантели, которые Вениамин однажды пытался поднять с видом «я просто проверяю инвентарь», а потом пять минут делал вид, что у него не дрожит рука.
Когда Лика положила гантели, коробка издала трагический звук.
Артём, наблюдавший из-за монитора, прошептал:
— Она уносит оружие…
— Молчи, — шикнула Марина. — Она слышит частоты страха.
Лика, не поворачиваясь, сказала:
— Слышу.
Артём нырнул под стол так быстро, что ударился коленкой.
Вениамин вышел из кабинета как раз в тот момент, когда секундомер показывал 3:12.
Он увидел коробку.
Увидел гантели.
Увидел, как аккуратно Лика складывает зарядку, будто хоронит маленькую эпоху.
— Ты уже собираешься?
— Я оптимизирую процесс.
— Лика, заявление ещё не подписано.
— Мои вещи не обязаны ждать бюрократию.
Сотрудники притихли ещё сильнее. Даже кофемашина в углу издала последний бульк и замолчала, словно решила не отсвечивать.
Вениамин подошёл ближе.
— Давай поговорим.
— Мы говорили.
— Нормально.
— Нормально — это когда без зрителей.
Она бросила взгляд на офис.
В ту же секунду все сделали вид, что их здесь нет. Получилось плохо. Особенно у Петра Сергеевича, который зачем-то спрятался за папкой формата А4, хотя сам был формата «шкаф уверенный».
— Тогда вечером, — сказал Вениамин.
— У меня тренировка.
— После тренировки.
— После тренировки у меня восстановление.
— До тренировки.
— До тренировки я работаю.
— Лика!
Она закрыла коробку.
Секундомер пискнул.
3:45.
Лика посмотрела на экран и удовлетворённо кивнула.
— Личный рекорд.
— Ты сейчас серьёзно гордишься скоростью увольнения?
— В кризисе важно сохранять эффективность.
— Я начинаю ненавидеть эффективность.
— Поздно. Она уже ненавидит вас за взаимность.
Вениамин провёл рукой по лицу.
— Послушай. Я понимаю, ты злишься.
— Я не злюсь.
— Лика, у тебя левый глаз дёргается.
— Это не злость. Это организм пытается удержать сарказм внутри.
— Выпусти.
— Если я выпущу, пострадают невиновные.
— В офисе невиновных нет, — тихо сказал Илья из-под стола.
Все посмотрели в его сторону.
— То есть… я не здесь, — добавил он.
Лика взяла коробку.
Вениамин тут же шагнул вперёд.
— Давай помогу.
— Не надо.
— Она тяжёлая.
— В ней мои гантели. Я знаю.
— Лика, дай коробку.
— Вениамин, я могу поднять коробку.
— Я не сомневаюсь. Я сомневаюсь, что я переживу, если буду стоять и смотреть, как ты уходишь с коробкой, а я даже не попытаюсь помочь.
Она задержала на нём взгляд.
В его голосе не было шутки.
И это было опасно.
Потому что с шутками Лика справлялась легко. Шутки можно было отбить. Сарказмом, логикой, штрафом. А вот искренность… искренность была как внезапная растяжка после тяжёлой тренировки: вроде полезно, но больно.
— Хорошо, — сказала она.
Вениамин взял коробку.
Через секунду его лицо изменилось.
— Господи, что там?
— Женская энергия.
— Она весит как бетонная плита.
— Не преувеличивайте.
— Лика, если я сейчас уроню это себе на ногу, ты останешься из жалости?
— Нет. Но вызову скорую по расписанию.
Сотрудники нервно прыснули.
Вениамин осторожно поставил коробку обратно на стол.
— Я несу моральную поддержку.
— Вот это вам подходит больше.
В этот момент из под стола выскочил Игорь.
— Лика Сергеевна, у нас проблема с общим чатом!
Лика медленно повернулась.
— Какая именно?
Игорь понял, что сейчас наступил на мину, но отступать было поздно.
— Там… кто-то случайно закрепил фото.
В офисе наступила тишина такого уровня, что можно было услышать, как у Оли умирает надежда.
— Закрепил, — повторила Лика.
— Случайно, — пискнул Игорь.
— Фото, — сказала Лика.
— Да.
— В общем чате.
— Уже открепили.
— Кто?
Игорь сглотнул.
— Пользователь «Котлетка».
Все медленно повернулись к Светлане Павловне.
Она подняла глаза от отчёта.
— А что сразу я?
— У вас дома кот по кличке Котлета, — сказала Марина.
— Это совпадение.
— Вы вчера просили установить вам приложение чата на телефон, — добавил Игорь.
— Я современная женщина.
— И вы единственная называете эмодзи «эти жёлтые колобки», — сказал Артем .
Светлана Павловна поджала губы.
— Во-первых, фотографию я не закрепляла. Я хотела поставить сердечко.
Вениамин закрыл глаза.
Лика посмотрела в потолок.
— Во-вторых, — продолжила Светлана Павловна, — я считаю, что если люди красивые, то почему бы им…
— Светлана Павловна, — перебила Лика. — Ещё одно слово, и я лично проверю все ваши авансовые отчёты за последние пять лет.
Кадры отступили без боя.
— Молчу.
— Отлично.