Страница 87 из 117
Лика взяла коробку снова.
На этот раз Вениамин не пытался отнять её, но пошёл рядом.
Они двигались к выходу через офис как странная процессия: впереди Лика с коробкой и лицом человека, который не проиграл, а просто решил покинуть поле боя, потому что противник недостоин; рядом Вениамин с видом мужчины, у которого только что отобрали порядок, хаос и шанс на личное счастье одновременно; позади — взгляды сотрудников, полные вины, любопытства и желания немедленно написать кому-нибудь: «Она уходит!!!»
У лифта Лика остановилась.
Вениамин нажал кнопку.
Конечно, лифт решил приехать не сразу. Лифт в такие моменты всегда становится соавтором драмы. Он где-то ездит, думает о вечном, поднимает людей с четвёртого этажа, хотя им явно не срочно.
— Лика, — сказал Вениамин тихо.
— Да?
— Прости.
Она посмотрела на него.
— За что именно?
— За то, что не защитил тебя от этого.
— Вы не обязаны контролировать чужие языки.
— Я обязан контролировать компанию.
— Тогда начните с кулера. Он слишком много видел.
Уголок его рта дрогнул.
— Я выброшу его.
— Не надо. Просто переведите к нему HR-специалиста.
— Жестоко.
— Эффективно.
Лифт приехал.
Двери открылись.
Лика сделала шаг внутрь, потом остановилась и повернулась к офису.
Все моментально снова занялись работой.
Кто-то стучал по клавиатуре без открытого документа.
Кто-то читал инструкцию к степлеру.
Пётр Сергеевич говорил в выключенный телефон:
— Да, да, поставки, контейнеры, очень важно…
Лика сказала громко и чётко:
— Коллеги.
Офис замер.
— Я благодарю всех за совместную работу. Надеюсь, что в будущем вы будете обсуждать проекты с тем же энтузиазмом, с каким обсуждаете чужие галстуки. Производительность компании вырастет в три раза.
Несколько человек опустили глаза.
— И ещё. Сплетни — это как просроченный йогурт в офисном холодильнике. Сначала всем любопытно, чей он. Потом всем плохо. Утилизируйте вовремя.
Она вошла в лифт.
Вениамин стоял снаружи.
Двери начали закрываться.
— Лика, — быстро сказал он. — Я всё равно найду способ.
Она посмотрела на него через сужающуюся щель.
— Только не опоздайте.
Двери закрылись.
Вениамин остался перед лифтом.
Офис молчал.
Потом где-то за спиной тихо всхлипнула Марина.
— Мне кажется, мы всё испортили.
— Не всё, — сказал Артём, осторожно выбираясь из-под стола. — У нас ещё кулер остался.
Светлана Павловна шмыгнула носом.
— Она была хорошая.
— Она не умерла, — мрачно сказал Вениамин, не оборачиваясь.
— Да, но уволилась, — ответил Илья. — Для нашего отдела это почти одно и то же.
Вениамин медленно повернулся.
Такого выражения лица сотрудники у него ещё не видели. Обычно он был вихрем: шутил, опаздывал, путал папки, приносил велосипед в кабинет и мог назначить совещание на «примерно после кофе». Но сейчас перед ними стоял генеральный директор. Настоящий. Собранный. Жёсткий.
Даже галстук, несмотря на кривизну, будто напрягся.
— Значит так, — сказал он. — Через десять минут все в переговорной.
— По поводу? — робко спросил Пётр Сергеевич.
— По поводу того, что у нас в компании внезапно появилось слишком много свободного времени на ерунду.
Оля побледнела.
— Это будет собрание?
— Нет, Оля. Это будет праздник ответственности.
Илья прошептал:
— Звучит хуже, чем тимбилдинг.
— Илья, — продолжил Вениамин.
— Да?
— Найти, кто сделал фото.
— Уже ищу.
— Без самодеятельности. Без охоты на ведьм. Просто факты.
— Понял.
— Светлана Павловна.
— Я не закрепляла!
— Я пока ничего не сказал.
— Но вы так посмотрели.
— Удалите из чата всё, что касается Лики. И сердечки тоже.
— А картошку?
Вениамин на секунду растерялся.
— Что?
— Там был стикер с картошкой.
— Особенно картошку.
— Хорошо.
Он развернулся к своему кабинету, но остановился у двери.
На столе Лики осталось пустое место.
Странно, как много пространства может занимать один человек, даже когда уходит.
Раньше этот стол казался обычным рабочим местом: монитор, органайзер, папки, идеальный порядок, угрожающе ровная стопка документов. Теперь он выглядел как вырванный зуб в улыбке офиса.
Вениамин вошёл к себе, закрыл дверь и прислонился к ней спиной.
В кабинете всё было по-прежнему: велосипед у стены, бумаги на столе, кружка, кривой график на доске, фикус, который Лика однажды заставила пересадить «потому что корневая система тоже имеет право на условия труда».
Но без неё этот хаос больше не казался творческим.
Он казался просто хаосом.
Вениамин подошёл к столу и увидел заявление.
Лика оставила его в центре, ровно под прямым углом к краю столешницы. Даже уходить она умудрялась геометрически безупречно.
Он взял лист.
Прочитал.
Снова прочитал.
Потом сел в кресло и впервые за долгое время не знал, что делать.
Обычно в сложных ситуациях Вениамин действовал инстинктивно. Если проблема была в контракте — звонил партнёрам. Если срывались сроки — собирал людей. Если ломался велосипед — разбирал его до винтика, а потом пытался вспомнить, где у винтика дом.
Но сейчас проблема была не в контракте, не в сроках и не в велосипеде.
Проблема была в том, что женщина, которая за последние недели стала для него чем-то гораздо большим, чем ассистент, ушла с коробкой, гантелями и фразой «только не опоздайте».
А он, как назло, всю жизнь именно этим и занимался.
Опаздывал.
На встречи.
На совещания.
На важные выводы.
На собственные чувства.
Он посмотрел на кривой галстук в отражении стеклянной дверцы шкафа.
— Да чтоб тебя, — сказал он галстуку.
Галстук молчал, но выглядел виноватым.
Вениамин снял его и бросил на стол.
Потом взял телефон.
Открыл чат с Ликой.
Последняя переписка была вчерашней.
Лика: «Встреча с поставщиками перенесена на 16:00. Не опаздывайте».
Он: «Я никогда».
Лика: «Вы опоздали даже с ответом на это сообщение».
Он тогда смеялся.
Сейчас не смешно.
В дверь постучали.