Страница 85 из 117
Она подняла на него взгляд.
— Вениамин, офис не забывает. Офис помнит, кто ел чужую гречку в 2021 году. Офис помнит, кто на новогоднем корпоративе пел «Белые розы» стоя на стуле. Офис помнит даже то, чего не было, если это достаточно интересно.
— Но мы можем всё объяснить.
— Что именно? Что я поправляла вам галстук, потому что он выглядел как удав, переживший личностный кризис?
— Отличное объяснение.
— Для суда моды — да. Для коллектива — нет.
Вениамин провёл рукой по волосам.
— Лика, послушай. Я поговорю с ними. Жёстко. Соберу всех и скажу, что это недопустимо.
— Замечательная идея. После общего собрания слух превратится в корпоративную легенду с протоколом.
— Тогда я уволю того, кто сделал фото.
— Прекрасно. И все решат, что вы защищаете меня не как сотрудника, а как…
Она не договорила.
Слова зависли между ними, тяжёлые, неудобные, как пауза в лифте после случайного касания рук.
Вениамин смотрел на неё внимательно. Без привычной насмешки. Без защитного балагурства.
— А если это правда? — тихо спросил он.
Лика замерла.
— Что именно?
— Что я защищаю тебя не только как сотрудника.
В кабинете стало слишком тихо. Даже кондиционер, казалось, снизил обороты, чтобы не мешать драме.
Лика медленно закрыла ноутбук.
— Вениамин.
— Да, я понимаю. Не время. Не место. И галстук опять кривой.
— Галстук — это наименьшая из ваших проблем.
— Но ты заметила.
— Я профессионал. Я замечаю угрозы.
Он усмехнулся, но улыбка получилась беспомощной.
— Лика, не уходи.
Простые слова.
Без шуток, без выкрутасов, без попытки спрятаться за харизмой.
И от этого они ударили сильнее, чем могли бы ударить любые пламенные признания.
Лика отвернулась к окну.
За стеклом город жил своей обычной жизнью: машины опаздывали на светофоры, люди торопились, голубь на соседней крыше выглядел так, будто осуждает всех без исключения.
— Я не могу остаться, — сказала она. — Не в этой ситуации.
— Почему?
— Потому что всё, что я делала здесь, начнут объяснять не моей компетентностью, а вашим отношением ко мне.
— Это неправда.
— Разумеется. Но сплетни редко проходят проверку фактами. Они вообще не любят факты. Факты портят им фигуру.
Вениамин опёрся руками о стол.
— Ты навела порядок в компании. Ты вытянула расписание, переговоры, дисциплину, документы. Ты заставила отдел логистики приходить вовремя. Лика, отдел логистики! Я думал, это возможно только под гипнозом или угрозой отключения обедов.
— Это моя работа.
— Вот именно. Твоя работа. И никто не имеет права её обесценивать.
Лика посмотрела на него.
— Никто, кроме самой ситуации. Чем дольше я остаюсь, тем больше будет разговоров. Каждое моё решение будут рассматривать через это фото. Каждый ваш приказ — тоже. Я не хочу быть женщиной, про которую шепчутся у кулера.
— Ты не «женщина, про которую шепчутся». Ты Лика Орлова. У тебя даже степлер выглядит как оружие дисциплины.
— Спасибо. Это почти комплимент.
— Это лучший комплимент, который я смог придумать в состоянии паники.
Она чуть улыбнулась. Очень сдержанно. Почти незаметно.
И именно эта улыбка почему-то сделала Вениамину ещё хуже.
— Давай хотя бы подумаем, — сказал он. — Не принимай решение на эмоциях.
Лика прищурилась.
— Вы сейчас серьёзно сказали мне, что я принимаю решение на эмоциях?
— Ошибка. Отзываю. Удаляю из протокола. Сжигаю стенограмму.
— Поздно.
— Лика…
Она открыла ноутбук снова.
— Заявление будет у вас на столе через десять минут.
— Я его не подпишу.
— Подпишете.
— Нет.
— Вениамин.
— Лика.
— Не вынуждайте меня объяснять вам трудовое законодательство.
— А ты не вынуждай меня быть взрослым человеком. Я к этому не готов без предварительной записи.
Она встала.
— Вот именно поэтому я и нужна была этой компании.
— Была?
Слово прозвучало резко.
Лика взяла со стола папку, выровняла её края, хотя они и так были ровными.
— Да. Была.
Вениамин хотел что-то сказать, но в этот момент дверь кабинета приоткрылась.
На пороге показалась голова Петра Сергеевича, руководителя отдела снабжения.
— Вениамин Александрович, простите, там курьер приехал, говорит, что привёз документы, но не знает, кому отдать, потому что на коробке написано «самому главному по хаосу»…
Он осёкся, увидев выражение лиц.
— Я не вовремя?
— Вы вошли в историю, Пётр Сергеевич, — сказала Лика. — Но не гордитесь этим.
— Понял, ухожу.
Дверь закрылась.
Вениамин устало выдохнул.
— Даже курьеры знают.
— Курьеры знают всё. Они как голуби, только с накладными.
Лика распечатала заявление.
Принтер зажужжал. Лист медленно выполз наружу, как белый флаг.
Вениамин смотрел на него с таким выражением, будто аппарат печатал не документ, а приговор.
Лика подписала заявление аккуратным росчерком.
— Я отработаю положенный срок, если потребуется. Передам дела, составлю инструкции, подготовлю графики и…
— Нет, — сказал Вениамин.
— Что нет?
— Не надо так. Не надо превращать уход в идеально организованную катастрофу.
— Катастрофы должны быть организованы. Иначе они превращаются в ваш календарь за апрель.
Он взял заявление.
Несколько секунд просто смотрел.
Потом поднял глаза.
— Ты правда этого хочешь?
Вопрос был нечестный.
Потому что Лика хотела совсем другого. Хотела, чтобы фото не было. Чтобы люди не шептались. Чтобы её имя не передавали по чатам с сердечками и картошкой. Чтобы Вениамин перестал смотреть на неё так, будто она единственный человек, способный превратить его хаос в дом.
Но хотеть и делать — разные дисциплины.
Лика всегда выбирала делать.
— Я считаю это правильным, — ответила она.
— Это не ответ.
— Это мой ответ.
Вениамин сжал лист.
— Хорошо. Я не буду устраивать сцену.
— Признательна.
— Но я не согласен.
— Это ваше право.
— И я буду искать способ всё исправить.
— Только не делайте ничего… вениковского.
— Что значит «вениковского»?
— Импульсивного, громкого, с участием велосипедов, случайных свидетелей и ущерба имуществу.
Он открыл рот, потом закрыл.
— Сложно. Но попробую.
Лика кивнула.
— Спасибо.