Страница 53 из 117
Павильон продолжал шуметь, пылесос продолжал самбу, Олеся продолжала профессионально делать вид, что не находится рядом с эмоциональным обрывом двух взрослых людей, которые отчаянно притворяются мебелью.
Паша посмотрел на обоих и удовлетворённо кивнул.
— Прогресс.
— Что? — одновременно спросили Лика и Вениамин.
— Я сказал: процесс. Демонстрационный процесс.
— Ты сказал «прогресс», — нахмурился Вениамин.
— Возможно, акустика павильона исказила сообщение.
Лика прищурилась.
— Павел, ты что-то задумал?
— Я всегда что-то думаю. Это не преступление.
— Но иногда выглядит как состав преступления.
— Я несовершеннолетний.
— Удобная позиция.
Олеся, видимо, решила, что лучший способ пережить неловкость — продолжать продавать пылесос.
— Также «Чистюля-Х7» может запоминать семейные сценарии. Например, если по субботам вы вместе завтракаете…
— Мы не вместе завтракаем, — сказал Вениамин.
— Пока, — сказал Паша.
Вениамин медленно повернулся к нему.
— Павел.
— Я имел в виду, что будущее вероятностно.
Лика кашлянула, пряча улыбку.
— Хорошая формулировка. Возьму на вооружение, когда буду опаздывать: «Я не опоздала, просто моё прибытие вероятностно».
— Вы никогда не опаздываете, — заметил Вениамин.
— Вы заметили?
— Это… профессиональное наблюдение.
— Конечно.
Пылесос вдруг издал торжественный звук и произнёс:
— Семейный профиль создан.
Все трое уставились на него.
Олеся побледнела.
— Ой. Кажется, демонстрационный режим автоматически…
— Какой профиль? — спросил Вениамин.
Планшет в руках Олеси пискнул.
На экране появилась надпись:
Профиль: Семья Вениамина
Пользователь 1: Папа
Пользователь 2: Мама
Пользователь 3: Павел
Лика прикрыла рот ладонью.
Вениамин медленно вдохнул.
— Удалите.
Олеся засуетилась.
— Конечно, сейчас, одну секунду…
Паша наклонился к экрану.
— Алгоритм сделал вывод на основе пространственной близости, частоты взаимных обращений и совместного участия в сценарии.
— Павел, не помогай алгоритму, — сказал Вениамин.
— Я не помогаю. Я восхищаюсь.
Лика не выдержала и рассмеялась.
Сначала тихо. Потом громче. Потом так заразительно, что Олеся тоже фыркнула, а Паша позволил себе улыбку.
Вениамин держался ещё пять секунд.
Потом посмотрел на экран, где он официально числился папой пылесоса, Лика — мамой, а пылесос — семейным летописцем, и тоже рассмеялся.
Это было неожиданно.
Для него самого — особенно.
Он смеялся редко. Обычно коротко, сдержанно, будто выдавал смех по внутреннему регламенту.
А тут смех вышел настоящий. Немного хриплый, тёплый, живой.
Лика посмотрела на него с удивлением.
— Ничего себе.
— Что?
— Вы умеете смеяться.
— Очень смешно.
— Нет, я серьёзно. Я думала, у вас эта функция доступна только в премиум-версии.
Паша тут же добавил:
— Или после обновления системы.
— Система обновляется, — сказал Вениамин.
Лика улыбнулась.
— Вижу.
И снова стало тихо.
Но уже не неловко.
Скорее опасно хорошо.
После стенда бытовой робототехники Паша настоял на зоне образовательных конструкторов. Там детям предлагали собрать мини-робота, запрограммировать его на движение по линии и потом устроить соревнование.
Паша сел за стол с видом хирурга перед сложной операцией.
Лика плюхнулась рядом.
— Так, профессор. Что строим?
— Линейного робота с коррекцией траектории по датчику отражения.
— Звучит как скучная букашка.
— Это некорректная, но эмоционально насыщенная характеристика.
— Спасибо. Я старалась.
Вениамин сел напротив, взял инструкцию и попытался включиться.
— Здесь написано, что сначала нужно соединить базовую платформу с моторным модулем.
Паша посмотрел на инструкцию.
— Инструкция для людей, которые не чувствуют механику.
Лика присвистнула.
— Вениамин, кажется, вас только что понизили до пользователя инструкции.
— Я умею собирать конструкции, — сказал он.
— Папа, ты однажды собрал стул так, что у него осталось две лишние ножки.
— Это был дизайнерский стул.
— Он упал.
— Дизайн не всегда практичен.
Лика взяла в руки маленькое колёсико.
— Я предлагаю разделение труда. Паша думает. Я контролирую эстетику. Вениамин делает вид, что главный.
— Почему я делаю вид?
— Потому что вам это идёт.
— Мне многое идёт.
Лика подняла глаза.
— О, уверенность вернулась.
— Она никуда не уходила.
— Она пряталась за пожарным планом эвакуации.
Паша, не отрываясь от деталей, сказал:
— Прошу взрослых не флиртовать над микроконтроллером. Он чувствителен к эмоциональным помехам.
Вениамин уронил винтик.
Лика закашлялась.
— Мы не флиртуем, — сказал Вениамин.
— Конечно, — ответил Паша. — А робот-пылесос не создавал семейный профиль.
— Это была ошибка алгоритма.
— Алгоритмы редко ошибаются без данных.
Лика наклонилась к Паше:
— Пупс, тебе шесть или шестьдесят два?
— Хронологически шесть. Интеллектуально вопрос дискуссионный.
— А эмоционально?
Паша задумался.
— Иногда восемь.
— Уже прогресс.
Они собирали робота почти сорок минут.
Точнее, Паша собирал, Лика подавала детали и комментировала их внешний вид, а Вениамин пытался не выглядеть лишним в собственной команде.
— Эта штука похожа на маленький пресс для чеснока, — сказала Лика, держа датчик.
— Это сенсор, — пояснил Паша.
— Я уважаю его внутренний мир, но внешне — чеснокодавка.
— Дай сюда чеснокодавку, — сказал Вениамин.
Лика подала.
Их пальцы случайно соприкоснулись.
Обычное движение.
Мелочь.
Но оба на секунду замерли.
Паша поднял глаза.
— Сенсор передан успешно. Эмоциональная задержка составила две целых три десятых секунды.
— Павел, — строго сказал Вениамин.
— Я веду наблюдение.
— Не веди.
— Тогда кто зафиксирует прогресс?
Лика быстро отвела взгляд, но улыбка не ушла.