Страница 5 из 83
2. Вести тревожные
Деревья пронеслись мимо. На миг мы с дикой природой стали едины, после чего я, за секунду миновав десятки километров, оказался уже рядом с болотом. И пусть мне больше нравилось передвигаться в облике зверя, но сейчас следовал действовать быстро. Иначе этот любитель странствий сгинет в лесу, обернется нежитью и станет у меня одной заботой больше.
А их и так хватает.
Одних только упырей в под три десятка и почти все безмозглые. Благо, что есть Олеся — она не только эту нечисть приструнить сумела, но и понимала, что такое компромисс. А еще на севере волколаки поселились, южнее ночницы, полудницы, утопцы, кикиморы, даже лихо завелось, а с ним вообще хрен договоришься. Да и черт знает, кто еще тут водится. Ах, да, черти тоже есть. Ну, не совсем они. Здешних анчутками кличут. Ненавижу мелких вредных уродцев!
Но это все лирика.
Сейчас у меня другая цель.
Человеческий дух я учуял сразу же. Костром, вяленым мясом и потом пахло с запада. Обратившись проворным чибисом, я быстро порхнул в нужном направлении, чтобы застать молодого парня в пыльном красном кафтане как раз в тот момент, когда он увяз по колено в трясине.
И, что самое интересное, он продолжал двигаться вглубь болота. За ним по пятам крались упыри. Но, лишь завидев меня, они сделали вид, что вспомнили о неотложных делах и свалили куда подальше. Значит, в их обтянутых серой кожей черепушках все еще сохранились остатки мозгов. Это хорошая новость.
Мне стало любопытно, что будет дальше и, усевшись на сосне, я принялся наблюдать за человеком. Тот же, с упорством достойным лучшего применения, продолжал переть вперед, луком прощупывая почву пред собой. В колчане на бедре юнца лежало несколько стрел. Но никому из зверей он не навредил, иначе я бы давно почуял кровь. Меч он, судя по всему, из ножен и вовсе не вынимал.
Ладно, пускай живет.
Пока.
— Заплутал? — участливо поинтересовался я, обращаясь человеком.
Паренек нахмурился, но даже не обернулся. Мне не оставалось ничего иного, кроме как предупредить его о наиболее вероятном развитии событий:
— Сгинешь ведь.
— Иди ты к лешему! — воскликнул он сердито.
И тут я понял, что парнишка-то — дурак.
Но в этом еще предстояло убедиться. Вокруг да около мне ходить никогда не нравилось, поэтому спросил прямо:
— Ты что, дурачок?
— Откуда знаешь, как меня старшие братья кличут? — юнец все же соизволил посмотреть в мою сторону. На его лице правильной формы начала формироваться редкая пока бородка, а голубые глаза метали молнии.
— Да так, — неопределенно протянул я, глядя, как собеседник добровольно вязнет в болоте. — Есть знаки…
— И какие же? — с вызовом спросил паренек. Судя по добротной одежде, оружию и гонору, происходил он не из простого люда.
Но умнее это его не делало.
— Ты в семье не самый догадливый, да? — деловито поинтересовался я.
— Поиздеваться явился? — отвернувшись, юнец снова пошел вперед, споткнулся и плюхнулся в болотную жижу, перемазав ею и одежду, и лицо. — Лучше бы помог!
Я и бровью не повел.
— Так ты бы попросил для начала.
Упрямый дурачок воинственно засопел, поднялся и сделал еще два шага, чтобы упасть вновь. Дремучие болота — это вам не шутки. Если они какую жертву заполучили, то просто так уже не выпустят. Вон и утопцы промеж деревьев шлепают, за версту слышно. Приперлись все-таки. Но пока не показывались. Меня боялись.
Оно и верно. У меня с нарушителями спокойствия разговор короткий.
Парнишке же следовало отдать должное — силы и настырности ему было не занимать. Мне скоро надоело наблюдать, как он барахтается в грязи, так что я спрыгнул с дерева, увеличился в размерах и, оказавшись рядом с человеком, двумя пальцам поднял его за шкирку, как нашкодившего котенка.
— Пусти! — потребовал он.
— Ты если решил смерти поискать, то ищи ее в другом месте. А если точнее — где угодно, но не в моем лесу.
— Я болотный цветок ищу! — юнец извернулся и попытался меня лягнуть. — Пусти, тебе говорят!
Безразлично передернув плечами, я разжал пальцы. Упрямец вновь плюхнулся в болото и теперь уже увяз в нем почти по бедра. Размазав по лицу жижу, он затравлено огляделся.
— Зачем тебе болотный цветок? — спросил я.
— Не твоего ума дело!
— У меня он хотя бы есть.
— Кто «он»? — тупо заморгал незадачливый пацан. — Цветок?
— Ум, — пояснил я непутевому. Память леса слилась с моей собственной и дала подсказку. — Болотный цветок распускается перед первым снегом, а до него еще долго.
Взгляд голубых глаз стал затравленным.
— Не могу я столько ждать!
На вид парнишке было лет восемнадцать, может чуть больше.
— Чего это? У тебя еще вся жизнь впереди… Если, конечно, прекратишь где не надо шляться.
— У меня — да, а вот Забава, сестрица моя, помереть в любой миг может!
Девушки с таким именем я не знал, да и этого парня видел впервые. Мне пока удалось изучить лишь окрестные деревни, да с местными познакомиться. Но новость, действительно, неприятная. У меня, к сожалению, имелась еще одна, ничем не лучше услышанной.
— Ты же знаешь, что болотный цветок ядовит?
— Знаю!
— Он убьет твою сестру. Одной капли его сока хватит, чтобы она сгинула. Твое счастье, что сейчас не сезон.
Парень схватился за голову руками и присел, рискуя хлебнуть болотной тины.
— Что тогда делать?
Я пожал плечами.
— Лекаря искать.
— Даже заморские ничего сделать не смогли. — Юнец вдруг уставился на меня глазами полными надежды. — А может ты справишься?
— Людские болезни — это не ко мне.
Как повелось в этом мире — многие класть хотели на разумные доводы и на мнение окружающих. Мой собеседник оказался не исключением. Словно не слыша, что ему говорят, он запальчиво продолжил:
— То хворь неведомая…
— Мимо, говорю.
— Не помогает ничего…
— Не моя забота.
— Горячка, беспамятство и…
— Ты глухой что ли, эй⁈
— Коренья по всему телу! Она…
— Стоп, — я властно вскинул руку. — А ну повтори.
Юноша озадаченно моргнул.
— С какого места?
— Что ты сказал о корнях?