Страница 20 из 162
— Пожалуй, ради идеи. Четыре с лишним года я горбатилась исключительно ради зарплаты, и никакого удовлетворения это не приносило. Хочется чувствовать, что труд имеет значение. Хочется помогать людям, — с разочарованным вздохом я пускаю по ветру обрывки зелени. — Черт, похоже, в колледже я выбрала не ту специальность.
— Полно профессий, где диплом о высшем образовании не требуется.
— Например?
Маттео слегка поджимает губы. Сменив позу, он расслабленно свешивает руки на колени, а солнце играет на роскошной бронзовой коже.
— Можно получить сертификат и стать социальным работником.
— Прекрасный вариант. Подкидывай еще идеи, мудрый старец.
От такого обращения Маттео хмурится.
— Я старше всего на два года.
— Все равно старик, — напевно дразню я.
— Наставник для трудных подростков?
— Тоже достойный кандидат, — закусив нижнюю губу, я бросаю взгляд на Маттео и обнаруживаю, что он смотрит на меня — а точнее, на зажатую между зубами губу. — Но хочется помогать как можно большему числу людей. Не ограничиваться какой-то одной группой или категорией, — резко выпрямившись, я щелкаю пальцами, расплываясь в широкой улыбке. — Диспетчер службы спасения!
Брови Маттео удивленно ползут вверх.
— Уж там-то точно доведется помогать всем.
— Я отлично действую в критических ситуациях, — я поднимаю палец, заметив выражение его лица. — Если, конечно, кризис не собственный. Мои нынешние проблемы не в счет.
То, через что я прохожу сейчас, — совсем другое. Воспоминания заставили смириться с совершенно иной реальностью. Я не виню мозг за то, что он решил ненадолго отключиться.
— Птичка, ты правда думаешь, что потянешь работу с таким уровнем стресса?
Я выгибаю бровь.
— Грубовато, но да. Ситуация, конечно, иная, но и на прошлой работе давление было неслабым. Я управляла чужими деньгами, причем отнюдь не мелкими суммами. Один неверный шаг — и миллионы вылетели бы в трубу, — чем больше я об этом думаю, тем крепче становится решимость. — Я бы с радостью помогала людям. Старалась бы хоть немного упорядочить хаос, стать мягким и спокойным голосом для человека, переживающего худший день в своей жизни.
Маттео смотрит на меня, и в глазах вспыхивает искра.
— Кажется, ты нашла свое призвание, Птичка, — он понижает голос, а взгляд становится серьезным. — И, к слову, я ничуть не сомневаюсь, что ты справишься. Из тебя выйдет превосходный диспетчер.
— Спасибо, Валенти, — обвожу я рукой пространство вокруг нас. — За все.
— Можно запишу это на диктофон?
Я бью его по плечу.
— Еще чего! Больше ты такого не услышишь.
— Упрямица.
— Самодовольный индюк.
— Как тут не быть самодовольным, если с самого начала оказался прав?
Поджав губы, я закатываю глаза и перевожу тему.
— Кстати, а почему ты не тренируешься? Разве не нужно поддерживать форму в межсезонье?
— А я тренируюсь.
Я моментально хмурюсь.
— Что-то я не видела, чтобы ты выходил из квартиры.
— Ты дрыхнешь до полудня, а потом выползаешь только ради кофе. Я тренируюсь и утром, и днем.
— Ох, — непонятно, почему от его слов становится так паршиво. Я настолько погрязла в собственных страданиях, что даже не замечала, как Маттео часами пропадает вне дома.
Черт, и правда превратилась в подвальную крысу.
— Завтра у команды еженедельное семейное барбекю. Калеб, понятное дело, не пойдет...
Я морщусь.
— Наверняка в Греции трахает все, что движется.
— Сама сказала, — посмеивается он над моей гримасой. — Но стоит пойти. Девочки у нас отличные. Думаю, вы поладите.
— Синди все еще встречается с Ашером?
— Ага.
— Охренеть, круто! — ликую я. — Обожаю ее. Она просто ураган.
— Значит, это «да»?
— Выпивка будет?
— Грейсон в завязке, так что из солидарности парни на ужинах не пьют, но Синди всегда протаскивает вино для девчонок.
Тихо присвистнув, я бормочу:
— Ого. Не знала, что он бросил.
Маттео расплывается в широкой, искренней улыбке, от которой внутри все переворачивается.
— Уже почти два года. Безумно им горжусь.
— Это огромное достижение, — с саркастичным вздохом я машу рукой. — Ладно, с алкоголем или без, я приду.
Маттео выпрямляется, потягивая поясницу.
— Синди будет рада. Вам о многом нужно поболтать.
— Уверена, она с упоением вывалит все, что произошло за время моего отсутствия.
— До мельчайших подробностей, — он склоняет голову набок, и тон снова становится серьезным. — Кстати об этом... Я уже говорил, но хочу, чтобы ты знала наверняка: можешь рассказать абсолютно все. Что бы тебя ни терзало, поделись — я никому не выдам.
— С трудом верится, что ты не расскажешь Калебу.
Особенно о таком.
Сомневаюсь, что вообще хоть кто-то способен спокойно сидеть сложа руки, узнав то, что я скрываю.
Хотя, как выяснилось, если ты дерьмовый бывший парень или бывшая лучшая подруга, бездействовать проще простого. И это должно было стать главным тревожным звонком среди всех их поступков. Окажись я на их месте, сожгла бы весь мир дотла в поисках отмщения.
И разве не грустно, что готова сделать это ради кого угодно, но только не ради себя?
То, как пристально Маттео вглядывается мне в глаза, ощущается так, будто дает клятву самой душе, когда тихо произносит.
— Если попросишь молчать — буду. Я никогда не нарушу данное тебе слово.
Не знаю, в какой момент это произошло, но невидимая нить между нами натянулась, притянув друг к другу: нас разделяют считанные сантиметры, когда я шепчу:
— Хорошо, что не придется это проверять.
— Да что это за тайна такая, что ты заперла ее на замок и выбросила ключ?
— Никто не сможет с ней справиться. Я и сама не вывожу.
Маттео качает головой. Разочарование прорывается наружу, но направлено оно не на меня.
— Я справлюсь, Птичка. Почему ты сомневаешься?
Облизнув внезапно пересохшие губы, я решаю приоткрыть крошечную часть правды.
— Потому что, если расскажу, ты в итоге пойдешь на убийство.