Страница 19 из 162
— Да, — на выдохе отзываюсь я, и в единственном слове сквозит беспросветная усталость.
— Когда меня накрыла депрессия, спорт здорово помогал.
Мои брови изумленно ползут вверх.
— У тебя была депрессия?
— По-моему, невозможно вырасти в моей семье и ни разу не провалиться в депрессию, — Маттео пытается выдавить улыбку, но выходит скорее кривая гримаса. — Именно так я и пришел в хоккей. Любовь к спорту спасла.
Я хмурюсь.
— Со мной, боюсь, так не сработает.
— При всем уважении, мы идем всего час, Птичка. Нужно дать организму время, чтобы он смог расправить крылья.
Я фыркаю, но смешок выходит искренним.
— Чтобы залечить подбитые?
— Именно.
Со стоном откинув голову назад, я устремляю взгляд в солнечное безоблачное небо.
— Ла-а-адно, — сдаюсь я с тяжким вздохом. — Наверное, я и правда была слегка... ворчливой.
— Да неужели? — с абсолютно невозмутимым видом парирует Маттео.
Я возвращаю голову в нормальное положение и хлопаю его по плечу.
— У меня вообще-то депрессия. Имей совесть.
Маттео запрокидывает голову, заливаясь глубоким раскатистым смехом, и этот звук... Вот бы собрать его во флакон и хранить вечно. Он всегда казался мне самым любимым на свете — и, наверное, таким и останется. Услышать его доводится редко, но, Боже, как же исцеляет что-то в самой глубине души.
Поднявшись на ноги, парень протягивает мне руку.
— Давай, Птичка, дай свежему воздуху шанс. Кто знает, глядишь, к концу маршрута полегчает.
Кокетливо улыбнувшись, я вкладываю ладонь в его, старательно игнорируя разряд тока, прошивший руку от прикосновения. Я стряхиваю налипшую на ноги землю и взмахом кисти велю продолжать путь.
— Тогда веди, Валенти.
Спустя два с половиной часа впереди наконец показывается озеро. Разлившееся по венам чувство триумфа опьяняет, а ноющие от боли стопы и колени определенно стоили неповторимого, захватывающего дух пейзажа.
— Охренеть, — с благоговейным придыханием шепчу я.
— Охренеть не то слово.
Хотя на дворе только начало июня, верхушки окружающих гор до сих пор припорошены снегом. Зрелище завораживает; пронзительно-синяя гладь озера настолько неподвижна, что умиротворяет какую-то часть души.
Мне и правда стало легче: несмотря на изнурительный подъем, энергии удивительным образом прибавилось. Правда, до вылазки я и не подозревала, насколько запустила физическую форму. Маттео взлетел на гору играючи, словно скользил по воздуху, тогда как я всю дорогу находилась на волосок от того, чтобы замертво рухнуть прямо на тропу.
Пожалуй, стоит заняться бегом.
— Твоя взяла, — неохотно признаю я, не в силах оторвать взгляд от ледниковой воды.
— Бальзам на душу.
Пропустив мимо ушей его самодовольный тон, я продолжаю:
— С какой стати именно мне нужно безвылазно валяться в кровати? Почему ломаться должна я, а не те, кто причинил столько зла?
— Интересный взгляд.
— Но ведь это чистая правда: я будто пью яд в надежде, что умрут враги. Чахну день за днем, и ради чего? От того, что мне паршиво, у него не проснется совесть и не станет корить себя за то, что натворил.
— Не думаю, что Картеру вообще знакомо чувство эмпатии. Он ни на секунду не раскается в содеянном.
Вот только я говорила вовсе не о Картере. И даже не о Фелисити, если уж на то пошло.
Но Маттео знать об этом совершенно ни к чему.
Маттео опускается на землю и устраивается поудобнее; взгляд по-прежнему прикован к водной глади. Я усаживаюсь рядом, подкладываю за спину рюкзак, чтобы было на что опереться, и позволяю мыслям вновь соскользнуть на самое дно кроличьей норы.
Сколько бы слез я ни пролила и как бы сильно ни злилась на ситуацию, до него это не долетит. Не принесет правосудия, которого я так отчаянно заслуживаю. А когда буду в очередной раз с криком вскакивать по ночам от воспоминаний о том, как его лицо нависает в темноте — никакая, даже самая жгучая ненависть не сможет его убить.
Я каждый день фантазирую о звонке с известием, что он стал жертвой какого-нибудь жуткого несчастного случая. Звучит дико и у кого-нибудь высоконравственного наверняка вызовет болезненный укол совести, но исход колоссально бы все упростил. Избавил бы меня от необходимости принимать решение, и не пришлось бы смотреть в лицо реальности, которая вынимает из меня душу.
Увы, сколько ни загадывай желания, толку ноль. Они лишь медленно убивают изнутри.
Он и так отнял слишком много. Не заслужил права лишить меня еще и рассудка.
— Даже не знаю, с чего начать, — честно признаюсь я, пока мысли в голове несутся со скоростью света. — Нужно искать работу, новое жилье. Да и вообще сомневаюсь, что хочу дальше крутиться в сфере финансов.
— Она тебе никогда не подходила.
Я согласно мычу.
— Ни капельки, верно?
Маттео морщится — до чего же очаровательное зрелище.
— Слишком душная и снобская среда для твоего характера.
Озеро, кажется, вытягивает все тайны. По крайней мере, именно этим я оправдываюсь перед собой, пожимая плечами и признаваясь:
— Математика всегда давалась мне легко, но отсутствие трудностей не означает, что она зажигала искру. По правде говоря, работу я ненавидела. Чувствовала себя хомяком в колесе, которому указывают, когда забираться внутрь, когда вылезать и с какой скоростью бежать.
— Что ж, ради твоего же блага, думаю, стоит остаться жить у нас с Калебом. В твоей жизни и так полно потрясений, лишний стресс с очередным переездом ни к чему.
— Твоя правда. Снова съезжаться с соседями совершенно не хочется, а снять квартиру одной без работы не выйдет, — я позволяю созерцанию водной глади усмирить подступающую тревогу, пока в голове множится нескончаемый список требующих решения проблем. — Вот только я понятия не имею, в каком направлении хочу строить карьеру.
Откинувшись назад и опираясь на локти, Маттео предлагает:
— Давай разложим по полочкам. Ты хочешь работать ради денег или ради идеи?
Я поворачиваю голову, и озеро моментально исчезает из виду, стоит лишь провалиться в лесную чащу его глаз.
— Отличный вопрос и неплохая отправная точка.
Уголок его губ ползет вверх, складываясь в кривоватую ухмылку.
— Разве ты не слышала? Я кладезь мудрости.
Заметив промелькнувшее в его взгляде выражение, я торопливо отвлекаюсь от разливающегося внизу живота тепла: срываю подвернувшийся под руку лист и принимаюсь рвать его на мелкие клочки.