Отголоски

Лицо Хейдена осунулось, словно он видел, как силы покидают меня, словно все, что я чувствовала, он мог видеть ясно как день. Он видел все это прямо здесь, и его убивало то, что он не может спасти меня от моего прошлого.

— Сделай глоток чая. Он черничный. Обещаю тебе, это успокоит твои нервы.

Мина заняла другой стул рядом со мной, и я неохотно повернулась к ней, показывая все следы на ногах, на руках, рассказывая о том, как меня зажали в угол, поймали в ловушку, о том, что сказала Айла, о том, как меня едва не утопили, обо всем этом. Рассказать ей оказалось проще, чем я думала. Хотя поначалу я колебалась, нервничая из-за того, как она отреагирует. Искренность на ее лице, то, как она всегда спрашивала разрешения, прежде чем ощупать травму, чтобы «проверить на переломы», как она выражалась, давали мне чувство уверенности, что она ничего не сделает без моего согласия.

Хейден ненадолго исчез во время моих объяснений, стремительно уходя, словно был в ярости. Я видела, как покраснело его лицо, как он сжал кулаки, когда уходил. Беспокоясь о том, что он может сделать, я собиралась пойти за ним, но Мина остановила меня, покачав головой:

— Не беспокойся о нем, милая. Ему просто нужно побыть одному, чтобы прийти в себя. Таковы мужчины. Им нравится быть нашими защитниками, и в тот момент, когда они чувствуют, что потерпели неудачу, нам нужно позволить им выпустить это чувство, чтобы мы все могли двигаться дальше.

— Он не подвел меня, — настаивала я. — Хейден спас меня.

— Я знаю это. — Улыбка Мины была доброй, мягкой, и она взяла одну мою руку в свою, вздохнув и сделав глоток из своего чая. Я медленно пила свой, наслаждаясь вкусом, и даже умудрилась съесть два печенья, несмотря на то, что говорила почти без умолку последние десять минут. — Но мужчины относятся к этой обязанности так серьезно. Они хотят защитить нас от зла этого мира, и даже когда это вне их контроля, им трудно это отпустить.

Она снова тяжело вздохнула, и я не могла не подумать о том, что Хейден рассказывал мне о ней. У нее было свое сложное прошлое. Я представляю, что она прошла через что-то подобное с мистером Мэтеромсом.

— Мы хотим защитить тех, кого любим, — продолжила она, — но невозможно полностью уберечь их от вреда. Это жизнь. Нам нужно прощать себя, когда это случается. Нести такой груз вины несправедливо. Надеюсь, Хейден научится быть добрее к самому себе.

Она взглянула в сторону коридора, куда он ушел; его шаги гулко раздавались, когда он поднялся наверх и ходил там.

— Мне бы тоже этого хотелось, — сказала я, глядя в потолок.

Она слегка сжала мою руку, а затем последовала милая улыбка — похоже, она оценила мои слова.

— Думаю, тебе тоже нужно последовать собственному совету, — сказала она.

— А?

— Мэдди, нам всем нужно быть добрее к себе. — Она взяла одно из печений свободной рукой, откусив маленький кусочек, и улыбнулась, глядя на затылок Маверика. Он сидел перед телевизором, смотря старый мультфильм про огра и осла, и смеялся тем сладким заливистым смехом, который бывает только у малышей. — Каждому нужно быть добрым. Ведь никогда не знаешь, через что проходит человек. Это может быть худший день в его жизни, насколько тебе известно, и твоя доброта может изменить все. Но… — ее взгляд снова метнулся ко мне, — я думаю, людям труднее всего быть добрыми к самим себе. Слова, которые мы думаем о себе, мы никогда бы не посмели сказать другому. Эти слова эхом отдаются в наших умах, потому что мы сами им это позволяем. Мы удерживаем себя от того, чтобы быть счастливыми, от того, чтобы наслаждаться настоящим, хорошим. Мне потребовалось много времени, чтобы усвоить этот урок.

Хейден выбрал именно этот момент, чтобы с шумом спуститься по лестнице, и, к моему удивлению, в руках у него были расческа для волос и резинка — и то, и другое явно из комнаты его матери или одной из сестер. Мина поднялась на ноги и направилась к кладовой, начиная доставать продукты из шкафа, чтобы заняться ужином, пока Хейден снова садился на свое место. Я собиралась повернуться к нему лицом, но он придержал мой стул и слегка цыкнул языком.

— Просто сиди так, — сказал он, пока я выпрямилась, гадая, что, черт возьми, он собирается делать. К моему удивлению, он начал расчесывать мои длинные влажные пряди, стараясь не делать больно. Мы сидели там вместе; его мать двигалась на заднем плане, а Маверик время от времени подзывал нас посмотреть сцену, которая ему особенно нравилась — про коротышку, безумного маленького антагониста из его мультика, который был полон решимости стать королем.

Пальцы Хейдена двигались по моим волосам, разделяя их на пряди, пока он не начал заплетать французскую косу, застав меня совершенно врасплох. Но его прикосновения были легкими как перышко, и он аккуратно переплетал пряди на моей спине, закрепив косу резинкой. Я пощупала его работу, удивленная, и повернулась к нему в изумлении.

Он просто ухмыльнулся и подмигнул.

— Когда растешь с двумя младшими сестрами, учишься делать прически.