Отголоски

— Я простила тебе множество проступков. И я простила Шея. Знаешь почему? Потому что я знаю, что вы двое — не монстры. Все, что вы оба делали, никогда не замышлялось ради причинения боли. Было ли это ошибочным путем? Да. Жестоким? Абсолютно, блять, верно! — дедушка громко шмыгнул носом, но позволил ей продолжить. — Я приняла решение простить. И знаешь что? Я сделала это не ради тебя и не ради памяти о нем. Я сделала это для себя. Потому что тяжесть всего этого душила меня. Она тянула меня вниз, всегда мешая мне по-настоящему отпустить прошлое и жить своей жизнью. Все постоянно возвращалось к тому дерьму, и я просто так чертовски от этого устала.

Мама немного шмыгнула носом. Осознание того, что она плачет, отозвалось острой болью в моем сердце. Я помню из детства, как часто она срывалась, как ей было плохо. Как часто она плакала и впадала в панику. За последние несколько лет это случалось все реже и реже. Я думал, возможно, это из-за того, что я отдалился от семьи, но теперь, размышляя об этом, я поймал себя на мысли, что редко слышал или видел ее плачущей. Перемена была настолько тонкой и постепенной, что я ее упустил. Я и не припомню, когда у мамы в последний раз был срыв.

— Иногда это все еще ранит, хотя теперь я не позволяю этому разрушать мое счастье. Ты проделал долгий путь, Джеймс. И я люблю тебя за то, как потрясающе ты относишься ко мне, к Кинану и к детям. Особенно к Хейдену, — тихо добавила она. — Ему нужен был такой человек, как ты, в его жизни, и я думаю, что ты тоже в нем нуждался. Даже несмотря на то, что ты пытался все исправить, ты так и не отпустил прошлое до конца и не позволил себе быть счастливым. Не позволяй своему прошлому диктовать, как тебе жить в настоящем. Эта ситуация с… ним? Отпусти ее. Это всего одна ночь. Это ради твоей дочери. Сделай это для нее.

Дедушка очень долго ничего не говорил, и когда он наконец шмыгнул носом, я услышал скрежет стула, а затем тишину. Все, что я подслушал, было… мягко говоря, чересчур. Я чувствовал себя немного онемевшим от этого, словно информации оказалось слишком много, но в то же время я был рад, что услышал все. Это помогло расставить по местам гораздо больше вещей, чем я думал. Это дало ответы на несколько вопросов, которые я даже не догадывался задать. Мэверик Мазерс, отец папы. Я никогда не думал расспрашивать о нем, где он, что случилось. Информация о дяде Шторме… в один день он был здесь, а через неделю мы все плакали и оплакивали его. Я знал, что его не стало из-за «дел клуба». Почему я не попросил больше информации? Почему не подумал об этом? Все просто. Я был всего лишь ребенком.

Сейчас все иначе, и я подумал о маминых словах — о том, чтобы не позволять прошлому контролировать настоящее. Она была права. Хотя иногда это и причиняло боль, зачем я позволял этому прошлому продолжать просачиваться в мою нынешнюю жизнь и портить моменты, когда я чувствовал себя в большем покое, чем за последние годы? Я подумал о Мэдди, о том недолгом времени, что мы провели вместе, и о том, как близко я подошел к тому, чтобы позволить всей этой гребаной истории моей жизни напугать и оттолкнуть ее. Даже несмотря на то, что голос в моей голове все еще звучал, я чувствовал себя сильнее, словно мог противостоять ему и сказать ему заткнуться к ебеням. Я подумал о том, каково это — освободиться от этих темных порывов. Прошло так много времени с тех пор, как я чувствовал себя настолько просветленным и в ладу с самим собой, что это казалось странным. Потребуется время, чтобы привыкнуть к этому, но я был полон решимости последовать мамину примеру и попытаться.

Тихо поднявшись на ноги, я как можно осторожнее, не издав ни звука, широко открыл входную дверь, а затем захлопнул ее.

— Хейден? — позвала мама из кухни.

— Единственный и неповторимый! — отозвался я, скидывая кроссовки и пиная их на коврик, после чего направился по коридору. Дедушка сидел за кухонным столом спиной ко мне, опустив голову, но я видел, как он яростно тер лицо, без сомнения, пытаясь скрыть следы своих слез. Хотя глаза мамы были слегка покрасневшими, она широко улыбнулась при виде меня, выглядя немного удивленной тем, что я к ним присоединился. Она притянула меня к себе для объятий — чего-то, чего она не делала уже довольно давно. Главным образом потому, что я сам ей этого не позволял. Обычно, когда я приходил домой, я взбегал по лестнице и прятался в своей комнате, появляясь лишь изредка и едва разговаривая. Я стал настоящим призраком в этом доме из-за всего того дерьма, через которое проходил в школе; я никогда не давал ей шанса. Но теперь я это сделал. Я обнял ее в ответ и крепко сжал, только сейчас заметив, насколько я стал выше нее. Ее голова доставала мне до подбородка.

— Как дела в школе? — спросила она меня.

— Все было… хорошо.

— Хорошо? — мама немного отстранилась, чтобы посмотреть на меня, ее зеленые глаза пристально изучали меня, но на ее лице уже появлялась улыбка. Я очень давно не использовал это слово для описания «школы». Она это заметила.

Я просто кивнул.

— Ага. Хорошо. — Я отпустил ее, подошел к холодильнику и достал пакет с молоком.

— Возьми стакан, пожалуйста, — сказала она, прежде чем направиться к кладовой и достать пачку макарон.

— Не потому ли все хорошо, что какая-то хорошенькая блондинка привлекла твое внимание? — окликнул меня дедушка из-за стола, его поддразнивающий голос сменил тот сломленный, что я слышал ранее.

Я метнул в него свирепый взгляд поверх края своего стакана, делая глоток, и решил проигнорировать его. Я видел, как они с папой подкалывают друг друга, и если ты начинал отвечать, это только подливало масла в огонь и давало им повод продолжать подколы. Вот почему они всегда застревали в этом бесконечном цикле, пытаясь перещеголять друг друга и оставить за собой последнее слово.

— Оставь его в покое, — вздохнула мама, закатив глаза и принимаясь за приготовление ужина. — Ты напугаешь его, и он больше не приведет ее в гости.

— Я просто спросил, — сказал дедушка, притворяясь невинным.

— Ага, ну-ну. Почему бы тебе не заняться собственной жизнью, Ромео. Когда ты в последний раз ходил на свидание, а?

Дедушка поджал губы и покачал головой:

— У меня нет интереса к свиданиям.

Сколько я его помню, дедушка Джей всегда был один. Не думаю, что когда-либо видел его с другой женщиной. Даже в те времена, когда я заглядывал в клуб «Пропащие души», чтобы помыть посуду или полы и заработать немного денег. Я ни разу не видел, чтобы он хотя бы флиртовал с девушками, которые там работали или заходили выпить или поесть.