Отголоски

— Нет, нет, у тебя не получится так поступить! — голос Хейдена был не его собственным. Странно, насколько иначе он звучал, подпитанный его яростью, словно он превратился в совершенно другого человека. Но я все равно его не боялась, в отличие от тех троих парней, потому что, когда я глянула на них через плечо, они отступили на несколько шагов, даже Спенсер. — У тебя нет права лгать о ней. Ты не смеешь с ней разговаривать! Ты не имеешь права даже дышать с ней одним воздухом, ты, блядь, понимаешь меня, мелкий говнюк?

Хотя Тео был почти такого же роста, как Хейден, он не был таким плотным, и я видела, как слово «мелкий» задело его эго. Это, казалось, уязвило его сильнее всего, что очень многое говорило о том, что имело для него значение как для личности. Он был честен по крайней мере в одном… я ничего для него не значила. Как и все остальное. Все дело было в нем самом и его чувстве справедливости. Возмездия.

Он сделал шаг к нам, но рука Спенсера метнулась вперед подобно кнуту и перехватила его плечо; он что-то тихо пробормотал ему под нос, неразличимо для нас. Ситуацию усугубляло то, что он и Тео говорили на другом языке, поэтому их бормотание на французском лишь усиливало мою панику.

— Тебе повезло, что мы стоим прямо перед администрацией, — добавил Хейден, и его голос смягчился, словно он знал, что все они сейчас ходят по очень тонкому льду, — Потому что если бы это было не так, ты знаешь, что бы я сделал. Ты знаешь… — его голос был полон намеков, и, к моему удивлению, уголок его рта приподнялся в каком-то садистском подобии ухмылки. Это было так не похоже на Хейдена, настолько мрачно и чуждо, что застало меня врасплох.

Инстинктивно я попыталась отстраниться, но его хватка была мертвой, и он с легкостью удержал меня на месте. В обычной ситуации я бы совершенно сошла с ума, случись такое с кем-то другим, но я не думаю, что Хейден полностью это осознавал. Его гнев и угроза не были направлены на меня. Эта его другая сторона предназначалась исключительно для Тео. Поэтому я прижалась лбом к его груди, чувствуя тяжелый, частый стук его сердца, и обвила руками его талию, нежно сжав ее.

Пожалуйста, вернись ко мне, Хейден. Вернись…

От моих робких объятий его тело вздрогнуло, и одна из его рук поднялась, чтобы слегка обхватить мой затылок. Я слушала, как он втянул долгий, глубокий вдох, задержал его, а затем выпустил с протяжным шипением. Другая его рука мягко поглаживала мою спину, выписывая вверх и вниз длинные, ленивые круги.

— Свали отсюда на хер, Эбер, — сказал он наконец; его слова по-прежнему звучали твердо и уверенно, но в них было гораздо меньше злости, что меня успокоило. Хейден вернулся. — И больше к ней не приближайся.

— Да мне похуй, Мазерс… — Тео закатил глаза, засунув руки в карманы брюк, и вальяжно удалился, изо всех сил стараясь не выглядеть разочарованным или взбешенным тем, как все обернулось. Хейден неподвижно провожал их взглядом, пока они не завернули за угол коридора и не скрылись из виду. Только тогда он наклонился, чтобы поцеловать меня в макушку, и отпустил лишь для того, чтобы взять за руку и слегка потянуть за собой, побуждая идти с ним. Я пошла, наплевав на пропущенные уроки. Прямо сейчас мне был просто необходим покой. Мне нужно было поговорить с ним наедине, и я ни за что не смогла бы сосредоточиться на чем-то другом. Только не после всего этого.

Мы вернулись на то поле, куда я прибегала со своим мишкой. Только на этой неделе оно словно ожило. Маленькие белые цветы усеивали густую траву и папоротники, ромашки, а листья на деревьях над головой покрывались почками, готовые вот-вот раскрыться. Хейден привез нас к своему дому на мотоцикле, а затем привел сюда; мы оба легли боком на мягкую зеленую подстилку, лицом к лицу. Там, в школе, он меня немного напугал, на мгновение превратившись в кого-то, кого я не знала, но теперь он снова стал прежним. Только это и имело значение.

Хейден протянул руку, чтобы взять меня за руку, другой убрал мои волосы мне за ухо, открывая лицо, и медленно провел большим пальцем взад-вперед по моей щеке.

— Что случилось, Мэдди? — прошептал он наконец. Он был полной противоположностью тому, каким был в вестибюле школы. Сейчас он был спокоен, на его лице все еще явно читались боль и тревога, но он снова был Хейденом. Странно было видеть, как он превращается в своего рода Джекила и Хайда. К его чести, он не терял контроля над собой. Однако я беспокоилась о том, как он отреагирует на то, что я должна ему рассказать. Не сорвется ли он в ярость? Смогу ли я выдержать это зрелище, или это станет для меня триггером? Не начну ли я бояться его, как и все остальные в школе?

Я судорожно втянула воздух сквозь зубы и перевернулась на спину, уставившись в голубое небо за раскидистыми ветвями, где проплывали облака самых причудливых форм.

— Он сказал, что хочет поговорить.

— Поговорить… — в его голосе звучало полное недоверие, но он не стал настаивать. Он просто ждал, пока я соберусь с мыслями, пытаясь придумать, как лучше всего к этому подойти.

— Он и его друзья подошли ко мне после урока, и Тео кое-что сказал, — мои пальцы сплелись в узел у меня на животе, пока Хейден продолжал наблюдать за мной, лежа совершенно неподвижно рядом. Я намеренно преуменьшала значение случившегося, боясь расстроить его. — Он говорил о том, какой у него влиятельный отец, болтал о том, что хочет справедливости… — при этих словах рука Хейдена едва заметно вздрогнула, и хотя это внезапное движение испугало меня, я все же нашла в себе силы продолжить.

— Он вскользь упомянул мою мать, сказал, что знает обо мне и моем прошлом, но до какой бы конкретной сути он ни хотел добраться, у него не появилось шанса. Он как будто потерял контроль над своими эмоциями, когда снова заговорил о справедливости и своих шрамах, — именно в этот момент я внимательно посмотрела на Хейдена. Его лицо было словно каменным, неподвижным, лишенным эмоций, но не так обезоруживающе, как у Тео и его друзей. Хотя я и была свидетельницей того, как самообладание Хейдена дало трещину, он, казалось, никогда не терял себя под властью эмоций, в отличие от Тео. Но, может быть, я ошибалась. Может быть, все то, о чем шептались дети, было правдой. Так или иначе, мне хотелось узнать его версию. Узнать его правду. — Как именно он получил эти шрамы, Хейден?

Теперь была очередь Хейдена отвернуться и уставиться в небо, словно он боялся увидеть мою реакцию на то, в чем собирался признаться. Я велела себе помалкивать, дать ему шанс. Он видел меня в самые худшие моменты, прямо здесь, на этом самом месте, так что теперь я буду сильной ради него.