Отголоски

— Я хочу прояснить одну вещь, прежде чем начну, Мэдди, — сказал он, возвращая себе самообладание и снова наклоняясь ближе, словно знал, что нахождение вплотную — ключ к моему дискомфорту. Но я хранила молчание и продолжала удерживать его взгляд, ожидая, когда он перейдет к делу. — Мне на тебя глубоко насрать.

Уголок его рта приподнялся в жестокой улыбке, словно он надеялся, что это как-то расстроит меня. Однако это было не то, чего я ожидала. К тому же мне, если честно, тоже было насрать.

— Мне на тебя насрать, но… я кое-чего ждал, уже очень давно. Я терпеливо ждал и надеялся на шанс добиться справедливости. Ты знаешь, каково это, Мэдди? Быть жертвой?

Мои брови невольно приподнялись от этого. Какую вообще херню он несет?

— Видишь ли, — нос Тео коснулся моей челюсти, и он провел им по линии к моему подбородку, пока говорил, его дыхание было горячим на моей шее, отчего у меня мурашки бежали по коже. — Думаю, ты знаешь. Ты ведь девчонка из «Феникса», верно? Тебя подвергали насилию, или лапали, или еще какое дерьмо, и теперь ты из-за этого вся изломанная к чертям. Но ты никогда не пробовала месть на вкус. Разве тебе не хотелось бы этого? Свершить возмездие? Сделать все справедливым? Конечно, хотелось бы. — Он отстранился, его бледные глаза не мигая уставились в мои, и его улыбка стала шире: — Конечно, хотелось бы, — повторил он, его голос был настолько тихим, что походил на шипение. — Видишь ли, мой отец — влиятельный человек в Эшленде. Адвокаты зарабатывают кучу денег, и они знают кучу людей, так что они могут проворачивать разные дела. Они могут убедить людей дать им то, что они хотят, иначе… ну, понимаешь, информация просочится, и… — он отпрянул еще немного назад, внезапно резко щелкнув пальцами перед моим лицом, его улыбка становилась все более извращенной с каждым изрыгаемым им словом. — Их репутация, бизнес, который они вырастили, секреты, которые они скрывали от своих семей — всееееееее это окажется на виду. — Тео практически напевал эти слова, словно получал от этого слишком много удовольствия.

— Так вот в чем дело, Мэдди, — продолжил он. — Я знаю о тебе все.

— Абсолютно все, — добавил Спенсер, его французский акцент отчетливо прозвучал, когда он прошептал это мне на ухо.

— Я знаю, откуда ты родом. Я знаю, в скольких приемных семьях ты побывала. Я знаю, что твоя мать прямо сейчас находится в психушке, и она, вероятно, выберется оттуда нескоро. — Он говорил без всякого сострадания, констатируя факты, до которых ему не было никакого дела. Это были просто крупицы информации, которые он использовал ради мести или справедливости, получения которой, как ему казалось, он заслуживал.

Хейден

.

— Было бы жаль, если бы с твоей матерью что-то случилось, понимаешь? — Он выпятил нижнюю губу, серебряный пирсинг в которой изогнулся вместе с ней, и мне пришлось напомнить себе сделать вдох. — Я имею в виду, я знаю, что в таких местах есть охрана, но было бы несложно заставить кого-то внутри… переметнуться. Если ты понимаешь, о чем я. Удивительно, на что люди готовы ради денег, — он усмехнулся. — Мой отец мог бы просто попросить об услуге, так сказать, и тогда… пуф!

— При чем здесь вообще моя мать? — спросила я наконец, у меня совершенно пересохло во рту, а глаза широко раскрылись, когда я поняла, о чем он говорит. Этот парень был абсолютно, блядь, поехавшим.

— Как я и сказал, Мэдди… мы все хотим справедливости, того, что нам положено. А мне положено. — Он уставился на меня невидящим взглядом, и тишина между нами затянулась так сильно, что стала удушающе неловкой, воздух наполнился напряжением и невысказанными угрозами. Внезапно Тео бросился ко мне, хлопнув ладонью прямо у моей головы, ударив по стене так сильно, что у меня буквально зазвенело в барабанной перепонке; все мое тело вздрогнуло, но я не могла сдвинуться с места, так как Спенсер все еще удерживал меня. Тео крепко схватил меня за челюсть, вдавливая щеки в зубы, и закричал:

— ПОСМОТРИ НА МОЕ, БЛЯДЬ, ЛИЦО! Думаешь, мне не положено?! Думаешь, мне, блядь, нравятся эти шрамы?! — Его слюна попала мне на подбородок, и я зажмурила глаза, спасаясь от этого внезапного, вязкого натиска.

— Тео, заткнись! Кто-нибудь услышит, — прошипел Джейс, высунув голову из нашего укрытия, явно опасаясь, что их подслушают.

Но в тот момент, когда друг велел ему «заткнуться», глаза Тео расширились от какого-то безумного, сумасшедшего бешенства, и он резко развернулся, позабыв обо мне в это мгновение, и с тошнотворным хрустом ударил Джейса по затылку, заставив того покачнуться вперед, схватившись за череп. Когда Тео собрался ударить его снова, Спенсер отпустил меня и протянул руку, перехватив руку друга, и заговорил тихим вполголоса:

—

Soyez silencieux!

Довольно, прекрати!

Arrêt

!

Беги

!

Я оторвалась от стены, благодаря своим маленьким размерам легко прошмыгнув мимо Спенсера, и выскочила с лестничной клетки. Позади меня парни начали что-то кричать друг другу, но я даже не подумала оглянуться. Я просто со всех ног помчалась по коридору, направляясь прямиком к главному входу в школу, где находилась администрация. Но стоило мне завернуть за угол и влететь в большой открытый вестибюль, где ученики любили собираться в прохладные дни, я увидела там Хейдена — его рука лежала на двери администрации, и он, похоже, тоже собирался войти. В тот миг, когда он увидел меня, оценив, насколько явно я была напугана, как бежала, словно гончие ада неслись за мной по пятам, он отпустил дверь и поспешил навстречу, широко раскрыв объятия. Без слов я потянулась к нему и бросилась в его объятия, крепко прижимаясь к нему и судорожно ловя ртом воздух.

— Мэдди! Где тебя, черт возьми, но…

Но что бы он ни собирался спросить, его прервал приближающийся тяжелый топот шагов, присутствие этих трех мудаков теперь стало очевидным, и я знала, что он сопоставляет факты.

— Что за хуйня здесь происходит? — голос Хейдена опасно понизился, ярость нарастала с каждым выплюнутым словом. — Что это за хуйня?!

— Ничего, Мазерс, мы просто разговаривали, вот и все, — сказал Тео, остановившись на некотором расстоянии. Хейден уютно сжал меня крепче, словно укутал мое тело в плащ, скрывающий меня от жестокого злодейства этого мира. — Я не виноват, что она потеряла счет времени и опоздала на урок. Верно, Мэдди?