Отголоски

Наш учитель естествознания, мистер Чжао, пожилой мужчина в толстых квадратных очках и с почти полностью седыми волосами, ворвался тогда в класс в своем обычном взбудораженном настроении, объясняя, чем мы сегодня будем заниматься. Весь класс переключил свое внимание на него, все, кроме двух парней за моим лабораторным столом, которые продолжали смотреть на меня как два трупа.

Не смотрите на меня!

— подумала я, мой страх немного трансформировался.

Серьезно, что у них за проблема? Не смотрите на меня!

— Посмотрите на Мэдди! Почему ты плачешь, Мэдди? Что тебя так напугало?

— Темнота, я не люблю темноту! Он приходит в темноте. Он наблюдает…

Смех. Жестокий смех.

— Лгунья, Мэдди. Ты маленькая лгунья.

— Я не вру!

— Все, посмотрите на Мэдди. Взгляните на нее… она думает, что за ней кто-то придет! Кому она нужна? Кому нужно это уродливое, тощее существо? Посмотрите на нее…

Плач. Я плачу, пока все остальные дети в комнате теперь смотрят, слушая мою приемную мать, которая смеется и указывает на меня пальцем. Я хочу исчезнуть и натянуть одеяло, чтобы спрятаться под ним. Но она этого не позволяет. Моя приемная мать сдергивает одеяло.

— Посмотрите на нее, все! Тебе это не нравится, Мэдди? Нет? Тогда перестань врать. Перестань врать!

Я сильно дрожу, зная, что позже проснусь в этой комнате в темноте, а тень в углу будет смотреть на меня. Они все смотрели…

— …тень! Что это за гребаная бредовая ложь? Кто станет за тобой наблюдать?

— Он наблюдает! — плачу я.

— Кто? — ее голос становится ниже, в нем звучит угроза. Я прикусываю губу, отказываясь играть в ее игру. Она не хочет, чтобы я это говорила, но в то же время какая-то ее часть этого хочет. Она сама себя накрутила. Она хочет излить душу, выместить все на мне. Выместить свой гнев, обиду, все это — на мне. Ее неверный муж, ее ужасный муж, ее извращенный муж…

— Кто, Мэдди? — Ее голос повышается, переходя на визг: — Кто эта тень? Говори!

— Я не хочу! — плачу я, пытаясь натянуть одеяло обратно, чтобы спрятаться.

— Кто? Кто это? КТО?! — Она отшвыривает одеяло в сторону и бросается на меня, раздавая пощечины, нанося удары руками и ногами, пока я рыдаю и сжимаюсь в комок. — Кто, Мэдди?!

— Мэдди?

Я моргаю, приходя в себя, и, к моему ужасу, весь класс теперь смотрит на меня. Мистер Чжао стоит у доски, на его лице написано недоумение и беспокойство, и я понимаю, что он обращался ко мне.

— Э-э, п-простите, мистер Чжао, я… — Я покосилась в сторону и увидела, что Спенсер и его друг едва заметно ухмыляются, словно знают, что выбили меня из колеи. — Я плохо спала прошлой ночью, и я… — мой голос жалко затих, пока я пыталась придумать ложь во спасение, путаясь и неубедительно бормоча оправдания.

— Ты в порядке? — спросил наш учитель, все еще выглядя немного обеспокоенным. — Тебе нужно сходить к школьной медсестре?

Он не злился из-за того, что я не слушала. Он был одним из немногих учителей в этом месте, которые мне действительно нравились. В нем было что-то настолько простое и невинное, что это меня успокаивало. И даже несмотря на то, что он дал мне возможность выйти из класса, чтобы перевести дух, какая-то часть меня не хотела, чтобы эти два мудака взяли надо мной верх.

— Нет, спасибо, сэр. Я в порядке.

В тот момент, когда мистер Чжао повернулся обратно к доске, чтобы объяснить то, что собирался нам продемонстрировать — что-то о соединениях, влияющих на окрашивание пламени, — я положила локоть на стол, опустила подбородок на ладонь и показала Спенсеру и его спутнику средний палец. Мне показалось, я услышала едва заметный смешок и кашель, но, к счастью, они отвернулись. Хорошо. Я попыталась успокоить свои нервы, отмахиваясь от неотвязного воспоминания, пока наблюдала, как мистер Чжао зажигает портативную горелку Бунзена, а затем приступает к смешиванию различных минералов в отдельных маленьких чашах с солью, получая самые яркие цвета.

Поскольку мы были уже так близки к концу года, он разрешил нам провести оставшуюся часть урока за подготовкой к экзаменам — время, в котором я отчаянно нуждалась. Прошлой ночью я пробыла у Хейдена слишком долго и даже не подумала о домашнем задании, но, несмотря на то, насколько этот опыт был для меня непривычным, далеким от всего, что я когда-либо знала, мне понравилось. Даже при том, что его дедушка и отец заставляли меня нервничать просто потому, что они были мужчинами, они были забавными в том, как подшучивали друг над другом на протяжении всего ужина. А то, с какой нежностью и легкостью они проявляли любовь к своим детям, облегчало ситуацию, особенно когда Маверик, казалось, без всякого страха бросался в объятия к каждому.

Моя нервозность рядом с ними была моей личной проблемой. Ничего из того, что они сделали. И то, что Хейден был рядом со мной, помогало легче погрузиться в неизвестную обстановку, и я действительно смогла отпустить свои привычные опасения и просто наслаждаться моментом. Когда стало уже поздно, а время пролетело слишком быстро. И без моего ведома его мать настояла на том, чтобы отвезти меня домой, а Хейден сопровождал нас на заднем сиденье.

Так что я достала учебник и конспекты и начала просматривать разные главы, надеясь наверстать время, упущенное прошлой ночью. Сидевшие напротив меня два других парня последовали моему примеру, но у меня сложилось ощущение, что они не пытались сосредоточиться так, как я. Ни одна страница не перевернулась, и они ничего не записывали. Время от времени я слышала, как они бормочут что-то друг другу, но что бы это ни было, я была почти уверена, что это не имело никакого отношения к естествознанию. Это отвлекало и лишь заставляло меня нервничать, от чего моя нога начала быстро и непрерывно постукивать по ножке стола.

У меня было ужасное предчувствие, что Спенсер хочет что-то сказать мне, но ждет подходящего момента. Я видела его боковым зрением: он наблюдал за мной, прежде чем снова прошептать что-то своему другу, время от времени поглядывая на нашего учителя, словно желая убедиться, что тот находится достаточно далеко, но затем он качал головой и, судя по всему, передумывал. Здесь было слишком тихо, чтобы говорить открыто, а мистер Чжао прохаживался по комнате из конца в конец, предлагая помощь каждому, кто в ней нуждался. Что бы Спенсер ни хотел мне сказать, ему нужно было уединение, и это пугало меня до усрачки. Я ждала звонка с замиранием сердца, надеясь, что Хейден быстро меня найдет.