Отголоски

Ребята уставились на наше прибытие, и хотя от ощущения стольких глаз, следящих за каждым моим шагом, у меня немного мурашки бежали по коже, я почувствовала внутри себя силу, какой не ощущала прежде. Большая часть этого заключалась в том, что рядом со мной был человек, с которым я чувствовала такую необъяснимую связь, понимание, доверие, принятое без вопросов или полного осознания. Это было похоже на то, как если бы мы оба просто вкладывали остатки веры в это чувство и следовали ему, исследуя его по ходу дела.

Я решила последовать примеру Хейдена. Я видела, как он игнорирует других, проходя по коридорам этой школы, но знала, что он всегда все замечает, всегда начеку. Я чувствовала это вчера в столовой. Он выглядел так, словно его ничто в мире не заботило, но я наблюдала за ним, замечая, как его серебряные глаза перемещается на определенные группы ребят, проявлявших огромный интерес к нашей паре. Синеволосый парень со шрамами на лице, Тео, и его банда. Плюс Айла и её прихвостни. Они наблюдали за нами, пока Хейден парковал байк, а я быстро слезала, возясь со шлемом, пока он не пришел мне на помощь. Он расстегнул его и снял, затем прочесал пальцами мои волосы, чтобы распутать их. Я украдкой взглянула в их сторону и увидела, как Айла бросает на меня злобные взгляды, прежде чем перекинуть волосы через плечо, чтобы поговорить с Тео, который просто смотрел на нас. Его руки были скрещены на груди, и казалось, он не слушал ни слова из того, что говорила Айла, прежде чем повернуться к своему жуткому, более крупному другу — тому самому, которого, как я была почти уверена, звали Спенсер Карр. Почему у меня возникло ощущение, что они что-то замышляют? Они выглядели такими… злыми.

Эти шрамы вокруг его рта? Хейден сделал это с ним.

Хейден набросил руку мне на плечи, поворачивая нас к школе и не удостаивая остальных вторым взглядом, такой же спокойный и красивый, как и всегда. Как человек, полностью контролирующий ситуацию, бесстрашный, беззаботный, хотя внутри я знала, что он замечает каждого человека поблизости. Я последовала за ним, игнорируя неловкость, которую чувствовала, поворачиваясь спиной к остальным, но я доверяла ему, поэтому не спеша шла рядом с ним, держась близко.

Внутри ребята расступались, пока мы шли по переполненным коридорам, и я удерживала взгляд на какой-то далекой точке, пока мы не дошли до моего шкафчика. Я выбралась из куртки Хейдена, которую он тут же надел обратно, скрывая мускулы своего бицепса от глазеющих девчонок, и собрала все необходимое для утренних уроков. Хейден проводил меня до кабинета естествознания, остановившись у двери. Я посмотрела на него снизу вверх, застигнутая врасплох тем, как его зеркальные глаза почти светились, пока он изучал меня.

Он поднял руку, оперевшись предплечьем о стену над моей головой, и наклонился надо мной, еще немного сокращая расстояние между нами. Это отгородило нас от глазеющих детей, заставляя меня снова почувствовать себя в нашем собственном маленьком уединенном мирке. Я почувствовала, как он коснулся моей свободной руки, вяло свисающей вдоль туловища, пока я смотрела на него снизу вверх, его мизинец зацепился за мой, пока мы неотрывно смотрели друг на друга, оба пойманные в своего рода транс. Пока я упивалась им, голоса на заднем плане то доносились, то стихали, их слова становились неразличимыми, белым шумом.

Хейден опустил лицо еще немного ниже, пока кончик его носа слегка не коснулся моего, его губы прижались к одному уголку моего рта, затем к другому.

— Я встречу тебя после урока, ладно? — прошептал он.

Мне кажется, я кивнула. Я попыталась заговорить, но все, что вырвалось, было тихим вздохом, прежде чем его губы коснулись моих, замерев всего на мгновение, прежде чем окончательно слиться в поцелуе. Они были мягкими, но непреклонными, поцелуй — нежным, но обжигающим. Тепло разлилось по всему моему телу, когда он отпустил мой мизинец, его ладонь скользнула вверх по моей руке, пока он не обхватил мою шею сбоку, а его пальцы сомкнулись на затылке. Его губы слегка приоткрылись, его рот двигался в такт моему, голова наклонилась набок, пока он плавно пытался углубить поцелуй всего на мгновение, прежде чем полностью остановиться.

Я открыла глаза, чувствуя себя так, словно меня освободили от чар. Его зрачки были расширены, щеки едва заметно покраснели, и я чувствовала, как его пальцы задрожали на самую малую долю, когда он отпустил меня, словно это было почти болезненно для него. Наконец, уголок его рта приподнялся в этой великолепной, кривой ухмылке, которую я так любила, и он пробормотал:

— Скоро увидимся, Мэдди, — после чего скрылся в толпе.

Ребята смотрели на меня с разинутыми ртами, выглядя так, словно были в полном шоке от увиденного, и я сильно покраснела, направляясь в класс и занимая место за одним из лабораторных столов так быстро, как только могла, чтобы избежать остальных. Резкий шепот усилился по мере того, как приходило все больше и больше одноклассников, и, к моему ужасу, тот самый крупный парень, который ошивался с Тео, Спенсер, подсел ко мне за стол вместе с одним из своих приятелей. Изначально на этом уроке они втроем — эти двое и Лукас — держались вместе, но теперь у них не хватало одного человека. Какого хрена они сели сюда?

Я покосилась на них и, к своему ужасу, обнаружила, что оба смотрят на меня с невозмутимыми, лишенными эмоций лицами. Взгляд Спенсера был темным, почти черным, его темно-каштановые волосы были на оттенок светлее, чем у Хейдена, но он носил их зачесанными назад, открывая лицо и не прячась. Эти черные глаза буквально впивались в меня. Это действовало на нервы, пугая гораздо сильнее, чем если бы он просто злобно зырил. Глаза его друга были более светлого оттенка, лицо чуть более осунувшимся, а его телосложение далеко не таким массивным или крупным, как у Спенсера, но он выглядел гадко, как человек, рожденный для того, чтобы быть злым. В чем их проблема? Тот факт, что они смотрели на меня без стыда, без смущения от того, что их поймали за столь откровенным разглядыванием, заставил мои ладони мгновенно стать влажными, а сердце забилось чаще, пока ощущение мурашек, ползающих под кожей, подтачивало меня изнутри.

Не замечайте меня… не замечайте меня!

— умолял мой разум, старые чувства теперь внезапно подняли свои уродливые головы, требуя моего внимания, стирая тот идеальный момент, который у меня только что был.