Отголоски

ГЛАВА 13

Мэдди

Настоящее

Каждую ночь на этой неделе, когда я уютно устраивалась под одеялом, прижимая Фаззи к груди, мне снились серебряные глаза и поцелуй Хейдена. Всякий раз, когда он прикасался ко мне, клал руку на поясницу или играл с кончиками моих волос, я чувствовала трепет в животе, а сердце начинало бешено колотиться. Я чувствовала, как румянец расползается по моим щекам, и каждый раз он ухмылялся этой своей самоуверенной, но притягательной ухмылкой, из-за чего я толкала его локтем в бок, чтобы он перестал.

Умник

. Он прекрасно знал, что делает. Но, к его чести, поддразнивания Хейдена никогда не переходили границы до такой степени, чтобы мне становилось неловко или досадно. Всякий раз, когда он смотрел на меня своими гипнотическими глазами, я ловила себя на том, что всегда прощаю его и хочу лишь одного — чтобы он снова меня поцеловал.

Но он этого не делал.

А я была слишком застенчивой, чтобы снова сделать шаг навстречу. Я не знаю, почему поцеловала его первой в тот день в его комнате. Думаю, все дело было в сочетании того, что я чувствовала себя ошеломленной и выбитой из колеи, и его прекрасных слов, которые запали мне прямо в душу. Во мне поднялся порыв, и я последовала ему без колебаний. Его ответный поцелуй был таким… чувственным. Я могла чувствовать его тоску, словно его так долго сковывали, а я только что дала ему ключ, чтобы отпереть его цепи.

Оглядываясь назад, я поняла, что до того момента меня никогда раньше не целовали. Всю свою жизнь я была вынуждена сталкиваться с вещами, которые были не по годам мне и происходили против моей воли. Либо я не понимала, что происходит; ощущения от этих обстоятельств были неприятными и полными ужаса, а мои мольбы всегда оставались без внимания.

Я быстро перевернулась на другой бок и сжалась под одеялом.

Не возвращайся к этому мыслями, Мэдди. Не думай об этом.

Я сосредоточилась на Хейдене. На темных, растрепанных волнах волос, спадавших на его лицо. На его улыбке, от которой у меня подкашивались колени, и на его прикосновениях, которые всегда дарили мне чувство безопасности. Медленно мое напряженное тело начало расслабляться: сначала пальцы на руках и ногах, затем колени и локти. Вскоре я уже засыпала с легкой улыбкой на лице, воссоздавая тот момент с ним снова и снова.

Вчера для меня это было чересчур — сидеть там в компании людей, двое из которых были взрослыми мужчинами, но я сделала это ради Хейдена. И, если быть до конца честной, ради самой себя. Я не хотела с ним прощаться. Я была к этому не готова. Поэтому я отважилась шагнуть в неизвестность, впервые за… ну, вообще за всю жизнь почувствовав то, что было похоже на настоящую семейную обстановку…

Хотя я нервничала до чертиков, я пообещала себе, что попробую, и ни капли не жалею об этом. Несмотря на всю мою тревогу, я поймала себя на том, что мне нравится эта атмосфера, это шутливое подтрунивание между Хейденом и его дедушкой, который по какой-то причине то и дело поигрывал бровями в его сторону. Это ощущалось как… настоящий дом. Но я была рада, что у меня есть еще несколько дней, чтобы свыкнуться с мыслью о походе на этот фестиваль с ним и его семьей. И, судя по разговорам, к нам увяжется еще больше родственников, что заставляло меня нервничать еще сильнее. Ужин с одной только его ближайшей семьей уже был хаотичным. Это было лучшее слово, которое я могла подобрать для его описания. Было много понятных только им шуток, которых я не понимала, но у меня не создавалось ощущения, будто они надо мной смеются. Бедному Хейдену, похоже, доставалось больше всех от отца и дедушки.

Большую часть вечера я держалась поближе к Маверику, его пятилетнему брату. Хотя его мать и задавала мне вопросы обо мне, ее мягкая манера речи успокаивала, но я все равно нервничала. Женщины в моей жизни обычно предавали меня ради мужчин. Хотя она казалась совсем другой, полагаю, от старых привычек трудно избавиться. Мне просто требовалось время.

Затем я восприняла эту неделю как разминку, чтобы подготовиться, и когда проснулась следующим утром, с радостным предвкушением оделась и собралась, сгорая от нетерпения снова увидеть Хейдена.

Однако, когда я вышла на крыльцо, собираясь идти в школу, он уже стоял рядом со своим байком со шлемом в руке и курткой, перекинутой через заднее сиденье, ожидая меня точно так же, как и обещал. Самым захватывающим вчера была поездка на заднем сиденье байка Хейдена. Скорость, то, как мы струились сквозь поток машин подобно воде, то, каким теплым он был, когда я держалась за него. Мои руки смыкались на его твердом животе, и я улыбалась как идиотка, не помня, когда в последний раз улыбалась так широко. Его мягкая кожаная куртка была огромной, но такой удобной, а запах старой кожи отличался от всего, что я знала прежде. Это ощущалось так, словно частичка Хейдена окутала мои плечи, оберегая меня.

И сегодняшний день ничем не отличался.

Я устроилась на заднем сиденье, пока он укутывал мои плечи в свою куртку и помогал закатать рукава, и я вдыхала этот запах кожи и кокоса, который был таким…

его

. Он надел шлем мне на голову и застегнул ремешок, убедившись, что он сидит плотно и удобно, после чего перекинул ногу через эту красивую машину, а я получила возможность снова обнять его руками. Пока мы летели мимо машин, а ветер хлестал вокруг нас, пока его тело напрягалось и смещалось под моими руками, я не могла удержаться от того, чтобы уткнуться лицом ему в спину между лопатками и вдохнуть его аромат.

Хм, кажется, я становилась немного одержимой. Это ведь ненормально, да? Я едва знала Хейдена Мазерсаа, и все же…

Я прижатлась щекой к его мускулам и не могла совладать с улыбкой, от которой мое лицо, казалось, готово было треснуть. Ничто в моей жизни не было общепринятым, так почему это должно быть иначе? Впервые за столь долгое время я не фальшивила в своих эмоциях и не ходила на цыпочках из страха расстроить кого-то другого. Но к черту условности.

Мои чувства и мое решение только окрепли, когда мы остановились на красный свет: Хейден с легкостью удерживал равновесие байка, а затем положил одну из своих больших ладоней поверх моих рук, все еще сомкнутых на его твердом животе, и сжал их. Когда загорелся зеленый свет, он поднес одну из моих ладоней к своим губам, нежно поцеловал ее, прежде чем вернуть на прежнее место, и мы снова тронулись, сворачивая на подъездную дорожку к нашей школе.