Отголоски

…умер от самостоятельно нанесённого огнестрельного ранения…

…скамейка в парке Шервуд…

…торговля людьми…

…перевозка наркотиков…

…МОТОКЛУБ, The Celtic Beasts…

The Celtic Beasts

… нашивка! Та самая нашивка, которую я с гордостью носил на кожаной куртке, слишком большой для меня. Куртке, которую мне подарил дедушка Джей. Мама знала обо всём этом? Папа тоже? Как много они скрывали от меня? И что ещё было?

— …узнали, что его мама? Его мама была сестрой его отца! — кричал Тео поверх нарастающего гула толпы, которая теперь расступалась всё шире, глядя на меня с раскрытыми ртами, словно рыбы. — Именно так. Его отец трахнул собственную сестру и она родила его! Вы же понимаете, что это значит?

Тео рассмеялся, делая грубую и мерзкую пародию с крайне недвусмысленными движениями, абсолютно лишёнными хоть какой-то тактичности. Я почувствовал, как ярость закручивается у меня в животе.

Да какого, блядь, чёрта? Это тоже было правдой?

Статьи в моих руках затряслись ещё сильнее, шуршание бумаги гремело у меня в ушах, но не так громко, как голос Тео. Мои пальцы сжали жетоны так сильно, что металл болезненно впился в кожу. Мне хотелось сорвать их и выбросить.

— Я всегда знал, что Хейден Мазерс — чёртов урод, — усмехнулся он, снова переводя на меня свои бледно-голубые глаза с выражением триумфа на лице.

Остальные начали перешёптываться, их голоса становились всё громче с каждой секундой, а потом в мою сторону полетели оскорбления. Один мальчишка даже плюнул на землю возле моего кроссовка. И только когда один из друзей Тео внезапно сильно толкнул меня в спину, отправляя на землю, а бумаги разлетелись в стороны, кто-то из учителей, наблюдавших за детьми, наконец понял, что происходит что-то не так. Но прежде чем они успели неторопливо подойти, меня уже подняли на ноги и снова толкнули, ударили. Оскорбления и побои сыпались со всех сторон; ущерб уже был нанесён. Я пытался защититься, спрятаться за руками, и вырваться из этой удушающей толпы и просто убежать.

Ударь в ответ, Хейден,

— прошептал голос где-то в глубине моего сознания.

Я никогда не был жестоким ребёнком. Никогда прежде не хотел никому причинять боль. Но когда я увидел смеющееся лицо Тео над толпой, я понял, что теперь смог бы. Мысль о том, чтобы сломать его, доставляла бы мне огромное удовольствие.

Ударь в ответ. Бей их по лицам… пинай в животы… заставь их заплатить.

Я размахивал руками, пытаясь отбиться от кулаков, но к тому моменту мои глаза уже опухли от всех ударов, которые я получил. Нижняя губа кровоточила. Я больше не понимал этот хаос, крики, насилие…

Заставь их заплатить, Хейден

, — прошептал голос, пока я вслепую размахивал кулаками, никуда не попадая, прежде чем меня грубо толкнули на асфальт. И в тот момент, когда я ударился о землю, начались пинки и я сжался в комок, закрывая голову руками и пытаясь спрятаться от ударов.

— Эй, отойдите. Отойдите! — прокричал чей-то голос сквозь крики. Я совсем его не узнавал. — Я сказал, отойдите! Оставьте его в покое!

— И что, блядь, сделает какая-то тощая мелкая девчонка? — презрительно бросил сверху Джейс Фогерти, один из друзей Тео.

Но в следующую секунду он уже оказался рядом со мной на земле, и пинки внезапно прекратились. Я прищурился из-под рук и увидел его окровавленный нос, а круг учеников вокруг нас начал отступать.

— Вот, дай я помогу тебе…

Маленькие руки скользнули мне под плечи, осторожно помогая подняться. Я прикусил окровавленную губу, игнорируя жжение и сдерживая слёзы, пока слова из статьи снова и снова повторялись у меня в голове, а другой голос кричал мне убить их всех. Я медленно поднялся, морщась от боли, и сплюнул кровавый сгусток на асфальт. Никто не двинулся помогать Джейсу.

Я посмотрел на своего спасителя сквозь слёзы, но не узнал лица, смотрящего на меня в ответ. Она была миниатюрной, худой, как минимум на голову ниже меня. Утопала в джинсах с заплатками из разной ткани, нашитыми поверх многочисленных дыр. Футболка AC/DC на ней была огромной. Даже несмотря на то, что лишнюю ткань она завязала сзади, она всё равно висела на ней, словно одеяло. Но именно её лицо заставило меня замереть — большая пара сияющих орехово-зелёно-серых глаз смотрела на меня с тревогой и беспокойством. Она была для меня незнакомкой, и всё же из всех детей здесь только она вмешалась.

— Что здесь происходит? — голос мисс Коллинз разнёсся по двору, когда она наконец подошла. — Что вы все делаете? Что… что…

Не сейчас, но позже. Позже мы заставим их заплатить

, — пообещал мне голос, пока я продолжал смотреть на свою спасительницу, желая заговорить и поблагодарить её.

Но слова застряли у меня в горле, и я боялся, что если скажу хоть что-то, то сломаюсь у всех на глазах и расплачусь. Я не хотел, чтобы они увидели, как я ломаюсь. Я никогда не переживал ничего подобного. У меня всегда были друзья, я всегда ладил со всеми. Мне казалось, будто я в шоке. Где-то на заднем плане те, кого я считал своими друзьями, уже отошли в сторону, не сказав ни слова. Единственной, кто остался рядом со мной, была эта незнакомая мне девочка, продолжавшая держать меня за руку; её костяшки были красными после того, как она ударила Джейса Фогерти в нос.

— Боже мой. Хейден! Хейден, ты в порядке? Вы, мистер Карр, мистер Эбер, мистер Фогерти — все вы, немедленно в кабинет директора!

Пусть она и опоздала, но, очевидно, смогла понять, кто начал всё это, однако я злился на неё за то, что она не подошла быстрее и не вмешалась раньше. Почему она так, чёрт возьми, долго шла сюда?

— Хейден, — прошептала она тихим сюсюкающим тоном, словно разговаривала с детсадовцем. — Всё хорошо. Всё в порядке, пойдём со мной. Я отведу тебя к медсестре, а потом позвоню твоей матери…

— Я не хочу её видеть, — резко бросил я, наконец обретя голос.

Я отпустил руку девушки и отвернулся от них обеих, сдерживая слёзы, пока задыхался от горя, ярости и растерянности. Мне больно и я не могу со всем этим справиться. Мысль о том, что кто-то увидит, насколько я уничтожен, заставляет меня хотеть убежать и спрятаться.

Я услышал шок в её голосе.

— Мне нужно позвонить ей, Хейден. Она должна отвезти тебя к врачу…

— Я не хочу её видеть! — повысил я голос и он надломился, когда поток слёз перехватил мне дыхание. Несмотря на то, что моё лицо, скорее всего, уже превратилось в сплошной синяк, онемевший и пульсирующий от боли, я всё равно чувствовал влажные капли, когда они наконец покатились по щекам. — Я хочу своего папу. Пожалуйста, позвоните моему папе.