Отголоски

Она молчала, ее губы все еще были сжаты, словно она боялась сказать хоть слово, чтобы не расплакаться. Но я все еще видел это сомнение в выражении ее лица, историю боли и обид.

— Она хотела тебя, Мэдди, — сказал я, стараясь, чтобы мой собственный голос не сорвался. — Обещаю тебе, она хотела тебя. Я имею в виду, ну как она могла не хотеть?

При этих словах она заморгала, и еще несколько слезинок медленно скатились по щекам; она выглядела ошеломленной моими словами, а в глазах читалось сомнение.

Я слегка улыбнулся, едва заметно покачав головой из стороны в сторону.

— Как она могла не хотеть? — прошептал я, наклоняясь совсем чуть-чуть, желая преодолеть это маленькое расстояние между нами всего одним поцелуем.

Глаза Мэдди на несколько секунд заметались между моими, словно то, что она слышала, было чем-то совершенно чуждым и неведомым для нее. В следующий миг я понял, что она меня целует. Ее мягкие губы прижались к моим. В одно охваченное паникой мгновение я подумал, что перешел черту и схватил ее, силой навязав поцелуй против ее воли. Вот только я не двигался. Ее веки были закрыты, ее руки, отпустив мои, теперь поднимались по моим рукам, пока их мягкое прикосновение не сомкнулось у меня за шеей, запутавшись в моих волосах, прежде чем она отпрянула, выглядя теперь чертовски нервной и так, словно хотела сбежать. Мэдди поцеловала меня.

— О боже. Прости, Хейден, — сказала она, сильно покраснев и собираясь отпустить меня. — Я… я просто… я не знаю, что на меня нашло. Я…

Но я не дал ей закончить: я обхватил ее руками и притянул обратно к себе, целуя сначала мягко, но потом уже не смог остановиться. Я приоткрыл рот, прижимаясь к ее губам, побуждая ее сделать то же самое, и Мэдди растворилась в моих объятиях. Ее губы двигались в такт моим так, как я и фантазировал, и это лишь заставляло меня хотеть большего. Больше этого.

Больше ее.

Просто больше…

Мой язык скользнул по ее губам, и ее тихий вздох едва не заставил меня окончательно потерять голову. Я обнял ее крепче, ее пальцы впились в кудри на моем затылке, подстегивая меня, пока я стонал ей в рот и поворачивал голову в другую сторону, ища большего и продолжая глубоко ее целовать.

— Хейден, — прошептала она мне в губы, ее руки теперь отпускали меня, и я почувствовал, как она отстраняется насколько может, пока я ее держал.

Она хочет, чтобы я остановился.

Нет. Она твоя.

Она хочет, чтобы я остановился, снова сказал я себе.

Она поцеловала тебя первой.

А теперь ей нужно, чтобы я это прекратил.

— Хейден? — снова позвала она, ее голос был тихим и нежным.

Забери ее…

Я чувствовал, как мое тело едва заметно дрожит, когда заставил себя отстраниться; мои руки нехотя отпустили ее, так что мои ладони соскользнули к ее бокам, и я прижался своим лбом к ее лбу. Мы оба закрыли глаза, прерывисто и судорожно вдыхая воздух. Мои руки покоились на полу по обе стороны от нее, сжатые в кулаки, а тело было напряжено, пока я боролся с желанием продолжать. Я не мог позволить этому случиться. Я бы не поступил так с Мэдди.

— Прости, — прошептал я, все еще подавляя свои более темные импульсы.

— Не извиняйся. — в ее голосе звучала правда, абсолютная уверенность, когда она произносила эти слова, и я взглянул на нее сквозь ресницы. Ее щеки раскраснелись, глаза блестели, а уголки ее хорошеньких розовых губ, которые я только что целовал, приподнялись в самой умопомрачительной улыбке. Блядь, какая же она красивая. Улыбнувшись в ответ, я обхватил ладонями ее лицо, чувствуя, что мог бы целовать эту девушку вечно.

— Мина? Ки! Есть кто дома?

При этом оклике тело Мэдди мгновенно вздрогнуло; она отпрянула и широко раскрытыми глазами уставилась на ступени, ведущие из моей комнаты вниз на второй этаж.

— Кто это?

— Дедушка! — пронзительно и восторженно взвизгнул тонкий детский голосок.

Маверик

.

— Мой дедушка Джей и мой младший брат, — сказал я, обвивая своими пальцами ее пальцы, чтобы успокоить. — Он заглядывает на ужин, иногда.

Мэдди глубоко вдохнула; запах маминого мясного рулета чувствовался теперь сильнее, когда прошло достаточно времени, чтобы он приготовился. Я наблюдал за ней, гадая, на что похожи обеды в доме Феникс, и задаваясь вопросом, когда она в последний раз садилась за стол, чтобы поесть в кругу семьи.

Прежде чем я успел себя остановить, я спросил:

— Не хочешь остаться на ужин?

Она взглянула на меня снизу вверх, на ее лице отразилась смесь замешательства и любопытства. Свободной рукой она провела за ухом, словно убирая выбившуюся прядь, которой там не было. Ее привычка, как я заметил. Тогда мне не приходило в голову, насколько другой она была сегодня. Конечно, я заметил, что ее одежда не была такой мешковатой, это очевидно. Это первое, что я увидел. Однако ее волосы были убраны назад, и эта завеса, за которой она обычно пряталась, была ей недоступна. То, как она шла по коридорам с высоко поднятой головой, пытаясь игнорировать дискомфорт, который обычно испытывала при движении в толпе, показывало, что она пытается. Она боролась, и, черт возьми, я гордился ей.

— Хм, ужин? Я не знаю… — пробормотала она, звуча настолько неуверенно, что я не удержался и решил вмешаться, просто взяв бразды правления в свои руки.

— Так, мы сейчас спустимся вниз и чего-нибудь поедим, ладно? — сказал я ей. На этот раз я не собирался спрашивать. До сих пор я предоставлял ей выбор за выбором. Вот только в этот момент, как мне кажется, ей было нужно, чтобы я направил ее, взял инициативу на себя. Я чувствовал, насколько она была ошеломлена, и, полагаю, сегодня для нее было много чего впервые. — А потом я отвезу тебя обратно в дом Феникса, хорошо?

Она захлопала глазами, глядя на меня, в неуверенности прикусив изнутри щеку.

— Ты уверен?

— Абсолютно, — сказал я без колебаний, не в силах сдержаться, протянул руку и обхватил ее сзади за шею. Я почувствовал, как улыбка на моем лице становится шире, когда она не напряглась и не отстранилась. Казалось, она тает под моей рукой, сдержанность в выражении ее лица менялась, хотя в ней все еще оставалась капля сомнения. Я слегка встряхнул ее и притянул к себе, чтобы поцеловать в лоб, после чего поднялся на ноги и протянул руки, чтобы она за них взялась, как раз в тот момент, когда услышал папин оклик снизу.

— Джеймс! — Его крик донесся сзади. — Ты собираешься тащить сюда свою старую морщинистую задницу, чтобы поужинать, или просто заскочил по дороге домой?

— Ах ты, назойливый ублю…