Отголоски

— Это. Было. Потрясающе! — восторженно произнесла она, потянувшись расстегнуть шлем. Она сняла его и встряхнула волосами, и мягкая смесь светло-темно-русых прядей дико разлетелась вокруг ее лица. Увидев её такой — дикой, счастливой, открытой и в моей кожаной куртке — это что-то со мной делало, заставляя сердце бешено колотиться. — Я так завидую, что ты можешь делать это каждый день! — продолжала она, не замечая, как сильно один ее вид вышибает воздух из моих легких.

— Тогда я буду забирать тебя и отвозить обратно, — сразу же сказал я.

Я не предлагал. Я ставил ее перед фактом.

Осторожнее, Хейден. Это ее выбор, помнишь?

— сказал я себе. Похоже, Маньяк на секунду взял инициативу в свои руки.

Сбавь обороты, будь тем, кто ей нужен.

— А ты хочешь?

— Еще бы! — взволнованно сказала она, протягивая мне шлем. Я отложил его, и прежде чем она успела собрать наши рюкзаки, я поднял оба, оставив ее руки свободными, и жестом пригласил ее идти к задней двери. Скорее всего, мама была с Мавериком в его комнате или в подвале, где она составляла номера и костюмы для танцоров в городской танцевальной студии. Хотя она больше не преподавала, она все еще была вовлечена в это дело. Пока она нас не заметила, я буду свободен до ужина, и Мэдди будет полностью в моем распоряжении.

И действительно, когда мы вошли внутрь, я услышал музыку, доносившуюся эхом по лестнице снизу, а за ней — тихий смешок Маверика. Я почувствовал запах ужина в духовке, маминого мясного рулета. Так что я поспешил по коридору к парадной части, где повел ее вверх по лестнице на второй этаж, а затем по третьему пролету в мою спальню на чердаке — этот выбор я выпросил, когда мне исполнилось двенадцать. Папа полностью отремонтировал это пространство для меня, чтобы у меня было свое уединение, а взамен я пообещал вести себя уважительно и не включать громко музыку в любые ночные часы — правило, которое Шарлотта до сих пор частенько нарушала.

— Это твоя комната? — спросила Мэдди, оглядывая пространство.

Потолки по бокам были сводчатыми, из-за чего самая высокая точка приходилась на середину комнаты, но она была большой, и я всегда содержал ее в чистоте, так как любил порядок. Моя кровать стояла в дальнем углу, мои гитары и плакаты с байками были выстроены вдоль одной стены у моего письменного стола, а папа добавил эркерное окно в самом конце, чтобы впускать больше света. Оно выходило в лес, в сторону дома Феникс — деталь, которую я очень четко осознавал с тех самых пор, как впервые заметил Мэдди.

— Да, — я поставил наши сумки у стола и достал альбом, который моя мама собрала из всех моих опубликованных работ. Это сюрприз, который она устроила мне на мое шестнадцатилетие. Я очень отчетливо ощущал присутствие Мэдди, пока она проходила внутрь, сначала сняв мою куртку, а затем аккуратно разложив ее на моей кровати. Она принялась внимательно осматривать все мои вещи, выглядя искренне заинтересованной тем, что я насобирал за эти годы. К моему смущению, она сразу же наткнулась на старого плюшевого кролика, который когда-то принадлежал моей матери. Вещь, которую я хранил на книжной полке рядом со старой фотографией, где были я и мои родители на Рождество, когда мне было три года. Она нашла и ее, и принялась рассматривать, широко улыбаясь и воркуя:

— Ты был таким милым ребенком! — Ее брови слегка нахмурились, когда она смотрела на снимок, и мне стало интересно, заметила ли она, что я ни капли не похож на своего папу. Или как мало я похож на маму? То, что у меня не было тех светлых волос, которые были у всех остальных. Тем не менее, она ничего не сказала, вернув рамку на полку, и пробежалась взглядом по моим книгам, бормоча: — Читала это, и это… вот эта мне понравилась.

Наконец она подошла ко мне, заметив альбом в моих руках. Я устроился на полу, и она присоединилась ко мне, скрестив ноги и сев так близко, что наши колени почти соприкасались. Мне хотелось, чтобы она была ближе, но, опять же, я должен был уважать ее границы, иначе ничего бы не вышло.

Без слов я открыл его и показал на многочисленные вырезки, сделанные моей матерью, с краткими описаниями того, когда и где это было опубликовано, включая статьи, для которых они использовались. Мэдди осторожно взяла альбом из моих рук и тихонько пролистала его, задерживаясь на каждой фотографии. Долгое время она просто перебирала альбом, пока я наблюдал, впитывая каждую ее черточку. Мне нравились маленькие веснушки на ее носу и смесь зеленого и серого в ее глазах. То, как в ее волосах так завораживающе сочетались светлые и темные пряди. Ее пальцы были длинными и тонкими, ногти немного покусаны, скорее всего, из-за тревожности. Я тоже так делал время от времени.

— Я знала, что это твое призвание, — сказала она, и я моргнул, не понимая, что совершенно выпал из реальности в этот момент.

— А?

Она слегка рассмеялась и указала на книгу.

— Это. Я же говорила тебе, что твои фотографии должны видеть. У тебя уже есть фора. — она закрыла книгу и уставилась на кожаную обложку, проводя пальцем по переплету. — Ты будешь делать великие вещи, Хейден.

Будет ли так неправильно, если я просто схвачу ее и поцелую прямо сейчас? Я поднял руку, колеблясь, пока она парила за ее спиной. Так близко к тому, чтобы прикоснуться к ней, но не сокращая дистанцию полностью. С этажа ниже донесся звук включившегося магнитофона одной из моих сестов — какая-то шаблонная, пропущенная через автотюн песня теперь гремела на весь дом, нарушая тишину и вырывая меня из момента слабости. Я отдернул руку обратно и провел ею по своим растрепанным волосам, делая вид, будто именно это и планировал с самого начала.

— Не возражаешь, если я посмотрю твою камеру? — вдруг спросила она, протягивая мне альбом.

— Конечно, она в моей сумке, — рассеянно сказал я, поднимаясь и убирая альбом обратно в ящик. И только когда моя сумка оказалась в ее руках и она начала расстегивать молнию, я вспомнил про фотографию… ту самую ее фотографию, которую я носил с собой. Я хранил ее в маленьком кожаном чехле вместе со своей камерой, и от мысли, что она может ее найти, на меня накатила волна паники.

— Подожди! Не трогай это! — внезапно выкрикнул я в ужасе. Что она подумает, если узнает, что у меня есть такое?

Извращенец

. Она подумает, что я извращенец. Она уйдет. Она не захочет иметь со мной ничего общего. Я схватил сумку в ее руках и вырвал ее, повернувшись к ней спиной, залез внутри и достал камеру, одновременно прятал фотографию, засунув ее вместо этого в карман. — Вот, — повернувшись обратно к ней, я протянул камеру, только Мэдди там не было.