Отголоски

— Сделай мне одолжение, Мэдди. — я снова посмотрел на нее сверху вниз, сжав губы. Если она искренне думала, что я позволю ей поехать на этой штуке без защиты, она глубоко заблуждалась. Я ни за что не стал бы так рисковать. Думаю, она увидела, насколько я серьезен, потому что в конце концов вздохнула и уступила, повернувшись, чтобы просунуть руки в рукава. Сама куртка была огромной, немного великовата даже для меня, так что она просто утонула в ней. Я подошел, чтобы застегнуть молнию, поскольку ее пальцев даже не было видно из манжет, и расправил плечи, проведя рукой по нашивке мотоклуба «Кельтские звери» с надписью «Маньяк».

Береги её,

подумал я, помогая закатать рукава настолько, чтобы освободить ее кисти. Я повернулся, сел на байк и потянул за кожу куртки, чтобы придвинуть ее ближе к себе. Так как ее собственный рюкзак был значительно меньше моего, я убрал его в седельную сумку, а теперь надел свой ей на спину, затянув ремни, чтобы он не сползал вниз и потенциально не попал под колесную арку.

— Залезай с этой стороны, — я указал на левую сторону. Она подошла, выглядив одновременно и взбудораженной, и нервной, и когда я выставил подножку и наклонил байк набок, она смогла перекинуть ногу через сиденье и устроиться позади меня. Я выпрямил нас, повернул ключ, переключил тумблер зажигания, выжал сцепление и нажал кнопку стартера. Когда под нами раздался рокот, я сумел расслышать шепот, который выдохнула Мэдди:

— Ни хрена себе… — и я не смог удержаться от взрыва смеха. Ее ругань была похожа на то, как ягненок пытается укусить волка. Это было совершенно нелепо.

Я завел руки назад и взял ее за ладони, притягивая к себе, чтобы почувствовать, как ее тело прижимается к моей спине, и обвил ее руки вокруг своей талии, зафиксировав их у себя на животе.

— Охренеть… — снова прошептала она, и мне показалось, что мое лицо треснет от такого сильного смеха.

— Держись крепче, Мэдди, — сказал я ей, и она мгновенно сжала меня так сильно, словно детеныш обезьяны уцепился за мою спину. Я выжал сцепление и переключил лапку передач на первую скорость.

Я всегда ездил на байке весной, летом и осенью, так что вид того, как я завожу свой мотоцикл, ни для кого не был в новинку, даже для ребят в школе. Сегодня, однако, когда Мэдди держалась за мою спину, а я так открыто и без всяких стеснений смеялся, все уставились на нас. По другую сторону ряда припаркованных машин я отчетливо видел Тео, стоящего у своего «Лексуса» — без сомнения, подарка его влиятельного, богатого папаши, — в компании Спенсера, Айлы и всей их банды, яростно зыркающих в мою сторону.

Я проигнорировал их, мне было плевать, так как все мое внимание было сосредоточено на девушке, сидящей позади меня на байке, и я тронулся с места, осторожно выезжая с парковки на улицы со своим драгоценным грузом.

Сначала она чуть не выжала из меня дух, но пока мы быстро катили по улицам нашего маленького городка, она начала расслабляться и уже заваливалась на поворотах вместе со мной. Я знал, что она оглядывается по сторонам, впитывая виды, которые могло предложить это место. Маленькие магазинчики на главной улице, распускающиеся цветы на деревьях, прогуливающиеся вместе семьи — все наслаждались хорошей погодой. Это место было отличным уголком для воспитания детей, но это не было моей мечтой. Моей мечтой всегда было вырваться отсюда и повидать мир. Единственным изменением теперь было то, что я хотел взять Мэдди с собой.

Мой дом находился прямо за городом, в конце частной дороги, окруженный деревьями. Когда мы только переехали сюда из Флориды, нам пришлось ютиться в съемной квартире, пока папа работал, чтобы скопить достаточно денег на покупку жилья. Вот только дедушка Джей через пару месяцев сделал маме сюрприз, подарив дом. Сам дом был построен в тюдоровском стиле, с большой лужайкой перед ним и лесом вокруг. Совершенно уединенно и безмятежно. В мамином цветнике перед домом уже вовсю пробивались зеленые стебли из земли; несколько тюльпанов обогнали всех остальных, устремив свои разноцветные леки к солнцу, в компании полевых цветов, ромашек и любимого цветка моей тети Кейси — белого морозника.

Только сейчас до меня дошло, что мама будет дома, и если она увидит, что я привел девушку, она, без сомнения, завалит её своей добротой… станет предлагать печенье или другую выпечку, показывать семейные фотографии, засыпать вопросами, потому что она чертовски любопытная. Мой младший брат, Маверик, подошел бы вальяжной походкой, весь такой милый и все такое, и стал бы отвлекать ее, просясь на ручки, предлагая поиграть с ним в «Кэндиленд» или посмотреть, как высоко он умеет прыгать. К счастью, мои сестры Шарлотта и Эмили уже приближались к подростковому возрасту, и им было бы глубоко насрать, что со мной пришел подруга. Скорее всего, к тому времени, как они вернутся домой, они скроются в своих комнатах, чтобы звонить подругам, слушать музыку и заниматься хрен знает чем еще, чем обычно занимаются десятилетние девчонки. Мне просто нужно было избежать встречи с остальными.

Пусть за последние несколько лет я и отдалился от них, этот клин был необходим, чтобы не дать им увидеть тьму, которая ожила во мне, или боль в моих глазах. Я так долго прятался от них, открываясь лишь по крошечным крупицам за раз. Я знал, что они скучают по мне. Если быть до конца честным, я тоже по ним скучал. Однако мне хотелось провести еще немного времени с Мэдди наедине. Я не хотел делить ее со своей семьей. Еще нет.

Поэтому я направил свой байк по длинной подъездной дорожке и обогнул поворот, который вел к задней части дома, где мой папа держал гараж для рабочих проектов и наших байков. Дверь была открыта, и я слышал, как на всю мощь грохочет его рок-музыка, пока он увлеченно работал. Если я думал, что маме будет не по себе при виде девушки со мной, то я знал, что папе будет еще хуже. Намного хуже. Я бы не вынес этих издевок. Я припарковал нас на небольшом расстоянии от гаража вдоль дома, переключился на нейтралку и быстро заглушил двигатель.

— С этой стороны, — сказал я ей, жестом указывая налево, чтобы она не обожгла ногу о двигатель. Она легко спрыгнула и повернулась ко мне лицом, ее широкая улыбка застала меня врасплох. Я никогда раньше не видел, чтобы она так улыбалась. Это было… прекрасно.