Отголоски

ГЛАВА 12

Хейден

Настоящее

Сегодняшний день, пожалуй, был самым легким днем в школе, сколько я себя помню. Мне казалось, что этот груз на моих плечах стал легче, его было проще нести. Это было чувство, которого я не испытывал с самого детства. То, что я шел по коридорам с Мэдди, зная, что она доверяет мне, то, что она позволяла мне приближаться, хотела этого, вызвало странное ощущение во всем моем теле, благодаря которому я в кои-то веки почувствовал, что не тону в этом месте.

Я все еще не терял бдительности до конца. Я видел, как Тео и его прихвостни наблюдали за нами всякий раз, когда мы проходили мимо в коридорах или сидели вместе за обедом. Он был злобным, мстительным, и что-то в нас с Мэдди привлекло его внимание.

Он всегда вслух говорил о том, как хочет отплатить мне за то, что я изуродовал его лицо, и с тех пор я бдительно следил за тем, что происходит у меня за спиной. Я знал, что он втихаря одержим этой идеей, но так и не сделал ни одного шага. Он наблюдал, но не так, как сейчас. Клянусь, блядь, если он тронет хоть один волос на голове Мэдди, я сделаю так, что от его лица ничего не останется. Поэтому, когда я поймал взгляды его, Айлы и Спенсера, пристально изучающих нас за обедом, я позаботился о том, чтобы встретиться взглядом с каждым из них. Я сузил глаза, пристально глядя на Тео, желая, чтобы он мог услышать мои мысли.

Сделай хоть один шаг, ублюдок. Только попробуй. Дай мне, блядь, повод, и я сделаю так, что ты больше никогда не увидишь никого из нас. Или вообще кого бы то ни было, если на то пошло. Так что просто дай мне, блядь, повод…

Он понял намек, отвернувшись, чтобы пробормотать что-то своим похожим на овец последователям. Однако Айла Савар продолжала бросать на Мэдди злобные взгляды, из-за чего я только сильнее переживал за нее. Айла была мелочной до безумия. Всегда была такой. С тех пор как на одной вечеринке я переспал с той девчонкой из элитной школы в Эшленде вместо того, чтобы трахнуть ее, она во что бы то ни стало пыталась разрушить репутацию той девушки с помощью травли в сети и распускания сплетен. К счастью для той девчонки, подруги поддержали ее, распознав признаки «дрянной девчонки», которые демонстрировала Айла, и она смогла жить дальше. Я не знал ее близко и не хотел ничего затевать, но это не значило, что мне нравилось то, что пыталась сделать Айла. Я уже готовился вмешаться втихаря, скрывая свою личность и разглашая кое-какую информацию, которую я о ней слышал, всем подряд, но когда этот поезд мелочной мести так и не доехал до конечной, я отступил на задний план.

Теперь, похоже, у Айлы появилась новая цель, и будь я проклят, если позволю ей хотя бы попытаться что-то затеять против Мэдди. Похоже, мне придется вмешаться до того, как она начнет делать свои выпады.

Я начал рассеянно играть с волосами Мэдди, пока мы ели свой обед, сосредоточив внимание на любой потенциальной угрозе. Я знаю, что дети судачили о том, что я сделал с Лукасом, и это было абсолютно верно. Это сделал я, и сделал это из-за того, что он сотворил с Мэдди. Но никому не требовалось мое подтверждение. И поскольку ничто на самом деле не связывало меня с этим инцидентом или с Лукасом, если на то пошло, меня оставили в покое. Большинство учеников здесь были достаточно умны, чтобы даже не думать связываться со мной. Это была всего лишь одна группа придурков, которые, казалось, никогда не могли поступить разумно и признать свое поражение. Тео начал все это в свое время. Айла влезла в мои дела. Им обоим нужно было пойти на хрен и оставить все как есть.

Но они этого не сделают. И у них оставалось всего два месяца, чтобы что-то предпринять, прежде чем мы выпустимся и исчезнем, вырвавшись из их рук.

В отличие от тети Кейси и мамы, которые всегда говорили о том, чтобы повидать мир и уехать отсюда, я оставлю Эшленд позади, как только представится возможность. Единственным изменением в моих планах теперь было то, что я уеду не один. Я собирался забрать Мэдди с собой.

Мне просто нужно было уберечь нас до тех пор.

— Ты когда-нибудь видел эту пьесу? Сон в летнюю ночь? — спросила меня Мэдди, пока мы бродили по пустому театру.

Мы взяли с собой наши камеры. Только на этот раз именно она ходила вокруг, делая пробные снимки, в то время как я стоял посреди сцены и наблюдал за ней. На физкультуре было мучительно наблюдать из тренажерного зала, как Мэдди стояла одна в спортзале внизу, а Айла и ее подруги ошивались поблизости, бросая на нее свои злобные сучьи взгляды. Время от времени они посматривали в мою сторону, но лишь видели мой свирепый взгляд, предостерегающий их отступить. Мне не следовало подниматься сюда, но мои мысли были заняты Тео и Спенсером, поэтому я намеренно держался достаточно близко, чтобы подслушивать, но они просто разглагольствовали о Весеннем фестивале. Я совершенно забыл о злобных суках, которые заправляли в этой школе.

— Нет, — сказал я ей, наблюдая, как она немного поднялась по ступеням, прежде чем сесть на краю правой стороны зрительного зала, поднять камеру и поводить ею вокруг. — Но я читал пьесу.

Даже отсюда я заметил, что уголки ее рта едва заметно дернулись, словно она подумала о чем-то смешном. Я вскинул бровь, глядя на нее, гадая, что у нее на уме, когда она вдруг сказала:

— Скажи «сыр»! — и щелкнула, причем вспышка едва не ослепила меня.

— Нельзя использовать вспышку во время пьесы, — сказал я ей, яростно протирая глаза. — Учительница театрального искусства, миссис Поттер, бесится, если в зрительном зале происходит что-то, что потенциально может отвлечь детей на сцене. — я вспомнил ситуацию, которая произошла в прошлом году, когда у кого-то зазвонил телефон посреди «Суини Тодда». Она поднялась со своего места в первом ряду и уставилась вверх на толпу, пока не нашла виновника, а затем лично выпроводила его, при этом отчитывая как ребенка.

— Ой, — Мэдди повозилась с настройками камеры, ее брови нахмурились так, что на лбу образовалась маленькая складка. Я заметил, что это появляется у нее, когда ей некомфортно или она тревожится. Она, вероятно, ненавидела саму мысль о том, чтобы попасть в неприятности, и я подумал о том, как она реагировала на любых учителей или представителей руководства. Ей нравилась дистанция, она никогда не держала с ними зрительный контакт и, казалось, всегда сжималась в комок.

— Не парься. Если случится что-то подобное, я возьму вину на себя, — сказал я ей.