Страница 62 из 156
В отличие от нее, у меня не было никакого страха перед начальством. Особенно перед теми, кто не был моими родителями или частью мотоклуба дедушки Джея. Я был твердо уверен, что уважение нужно заслужить. Твой возраст не давал тебе поблажек.
Но Мэдди, казалось, затревожилась еще сильнее, когда я это сказал, и покачала головой, опуская камеру на колени:
— Нет, Хейден. Не бери на себя вину за то, что не является твоим. Это несправедливо.
— Мне все равно, Мэдди, — сказал я ей, закатывая глаза и слегка усмехаясь. — Мисс Поттер похожа на злую чихуахуа. Я позволю ей проораться, а потом просто уйду.
— Мне не нравится мысль о том, что ты будешь отвечать за то, что сделала я.
Складка на ее лбу стала глубже, и я понял, насколько эта мысль искренне ее расстроила. Я был странно тронут мыслью о том, что она так беспокоится обо мне, но все равно усмехнулся при мысли о мисс Поттер, кричащей на меня снизу вверх со своего роста в какие-то пять футов.
— Мэдди, просто позволь мне побыть для тебя джентльменом, ладно? — я слегка улыбнулся, чувствуя, как моя улыбка становится только шире, когда я заметил, что румянец на ее щеках стал ярче от моих слов, а она пробормотала в ответ застенчивое:
— Хорошо.
Я медленно пошел вверх по ступеням, не любя расстояние между нами, но заставил себя допустить его, когда мы вошли, желая, чтобы она освоилась после того, как мы провели этот час порознь. Я заметил, что она была притихшей после физкультуры, поэтому дал ей немного пространства. Я засунул руки в карманы своей кожаной куртки, чтобы удержать себя от того, чтобы потянуться к ней. По какой-то причине я не мог держать руки при себе, когда мы оказывались близко. Мне приходилось постоянно помнить, что нужно сдерживаться, но потом я оступался и обнимал ее за плечи или играл с ее волосами. Поэтому, когда я подошел к ней сейчас, я остановился в нескольких футах, прислонившись плечом к стене и расслабленно замерев.
Она немного заерзала, опустив взгляд на камеру на коленях, возясь с ней с какой-то нервной энергией, но я заметил едва заметное движение улыбки на ее губах, а этот красивый розовый румянец разгорался только сильнее. Застенчивая. Она вела себя застенчиво, а не испуганно.
Подойди к ней ближе, Хейден.
Я поразмыслил мгновение, наблюдая за тем, как она избегает смотреть в мою сторону, и рискнул.
— Мэдди? — тихо пробормотал я.
— Да? — ее голос был приглушенным, и она по-прежнему держала лицо опущенным, что на самом деле облегчило мне задачу, когда я протянул руку и скользнул своей ладонью под ее ладонь, желая обвить пальцами ее мягкую кожу, но вместо этого обогнул камеру под ее хваткой и осторожно потянул ее, освобождая. Я снова прислонился к стене, делая вид, будто мне просто все это время хотелось просмотреть ее фотографии, а не так, будто у меня был момент слабости, когда я намеренно сократил физическую дистанцию между нами. Боковым зрением я мог различить, как ее щеки вспыхнули еще ярче — то, что я считал невозможным — и я почувствовал удовольствие от мысли, что заставил ее так сильно покраснеть.
— Как у тебя продвигаются дела с этим? — спросил я, пролистывая фотографии и отмечая, что на большинстве из них в кадр попал я.
Неужели она пыталась запечатлеть меня так же, как я ее? Мои мысли вернулись к фотографии, которую я сделал с нее и которую хранил в своем рюкзаке, время от времени доставая ее, чтобы посмотреть на нее, когда ее не было рядом. Я сделал ее в первый день, который мы провели здесь вместе, — снимок, украдкой пойманный, когда она смотрела в другую сторону. Этот ее образ, ее широко раскрытые карие глаза, такие невинные, красивые, ее волосы, на мгновение убранные с лица, ее пухлые губы, слегка приоткрытые, — все в ней на этой фотографии захватывало меня.
— Думаю, нормально. Мне особо не с чем сравнивать, на самом деле, — сказала Мэдди, слегка ерзая на своем месте. Ее руки потянулись к кончику хвоста, и она начала накручивать пряди вокруг пальцев — нервный жест, но я видел, что она не боится.
Не меня
. Ее тело было повернуто в моем направлении, ее нога покоилась близко к моей. Если бы она боялась, она бы увеличила дистанцию между нами, как в тот первый день. — Но, думаю, можно с уверенностью сказать, что быть фотографом — не мое призвание.
Я ухмыльнулся. Очень многие люди полагали, что могут поместить свои фотографии в National Geographic только потому, что умеют нажимать на кнопку. За всем этим стояло много мастерства, терпения и навыков. Я обожал это, и даже несмотря на то, что знал, что я лучший в своем классе, мне все еще предстояло многому научиться.
— Это весело, — быстро добавила она, словно подумала, что как-то оскорбила меня, и испугалась моей реакции. Я взглянул на нее из-под волос, падавших мне на лоб. — Не пойми меня неправильно. Просто для меня это не такая страсть, как для тебя.
Я приподнял в замешательстве бровь.
— Это твоя страсть, Хейден, — сказала она, словно это было очевидно. — Ты становишься, не знаю… другим… когда ты за камерой. — Она отвернулась в сторону сцены, словно вспомнила какой-то момент, когда наблюдала за мной и увидела там что-то. — Думаю, ты из тех людей, которым искренне суждено уехать, выбраться отсюда, исследовать мир и сделать так, чтобы твои фотографии увидели, чтобы люди смогли взглянуть на мир твоими глазами и увидеть, как все это красиво.
Я смотрел на нее, пока она говорила, чувствуя, как немеют мои пальцы, а в голове воцарилась полная пустота. Когда она повернулась и пристально посмотрела на меня, я совершенно застыл. Могу только представить, каким я ей показался. Напуганным, наверное. Немного растерянным. Как она могла знать, чего я хочу, совершенно не зная меня самого? Как долго я нахожусь в этой школе — сначала высмеиваемый и отверженный, затем внушающий страх и отверженный? Эти дети были рядом со мной с пяти лет, и они ничего обо мне не знали. И все же казалось, что Мэдди всего за несколько дней увидела гораздо больше, чем кто-либо другой.
— Ты в порядке?
Ее голос вернул меня назад, ее глаза были широко раскрыты, немного настороженно, словно она переживала о моей реакции. Я прочистил горло и выключил ее камеру, протягивая ее обратно, пока пытался вести себя так, будто ее замечание меня не слишком потрясло.
— Да, прости, просто немного отвлекся.
— Все хорошо?