Отголоски

Я со вздохом облегчения перевел дух. В то время как мама была воплощением слез и эмоций, я всегда мог рассчитывать на то, что он будет по крайней мере достаточно спокоен, чтобы посидеть и поговорить, не ударяясь в слезы. Он был опорой в нашей семье. Я помню, как в детстве он поднимал меня и нес на своих плечах или позволял мне сидеть у него на коленях, пока он катил свой мотоцикл взад-вперед по подъездной дорожке. Он был мои супергероем, и то, что он не злился на меня, что он все понимал, успокаивало меня совсем иначе, чем в случае с мамой.

Он протянул руку и слегка сжал мое колено. Приподнявшись, я обнял его и расслабился в его объятиях, крепко обнимаясь с ним, как мы всегда делали, и улыбнулся.

— Спасибо, пап.

Наконец-то пришло время отдохнуть от нескончаемой болтовни всех этих девчонок в доме. Мама крепко держала моего маленького братика на руках, его светлые волосы были такими легкими, словно легкий пушок на его маленькой головке. После двух сестер меня радовала перспектива того, что мы больше не будем в таком меньшинстве. Шарлотта всегда была следующей в очереди на него, но, будучи почти восьмилетней, она могла делать это лишь короткое время. Эмили просто проявляла любопытство к пополнению и, похоже, была не в восторге от того, что больше не самая младшая. Папа ловил ее на том, что она воровала соску Маверика, его детское одеяльце, доходя даже до того, что ее поведение регрессировало и она требовала, чтобы ее везде носили на руках. Мама говорила, что этот этап пройдет, но это раздражало до чертиков. Я любил Эм, но вид моей пятилетней сестры, закатывающей истерику из-за того, что ей не разрешили сесть в детскую коляску, чуть не разорвал мне барабанные перепонки.

Прошло пара недель после того, как я сорвался на Тео, и после отстранения от занятий я вернулся в школу, только в последнее время, когда я шел по коридорам, меня обходили стороной. Это было странно. После стольких лет страха перед другими я обнаружил, что сам стал тем, кого боятся. Мне это даже нравилось. Впервые за такое долгое время я чувствовал себя в школе в безопасности.

После ужина я пошел за отцом на задний двор в маленький гараж у опушки леса. Хотя за эти годы я отдалился от своей семьи, всякий раз, когда дедушка Джей приходил на ужин, мне было трудно прятаться. В тот вечер я шел прямо по пятам за ним и папой, пока мы пересекали двор, оставив моих сестер за просмотром фильма, пока мама кормила Маверика из бутылочки. Папа много работал в этом старом здании банка, используя его как свою мастерскую, чтобы по-прежнему проводить большую часть времени дома. Именно здесь он, мой дедушка Джей и я зависали и проводили то, что они называли «мальчишником». У папы внутри был припаркован минивэн, и, протянув мне газировку, а дедуле пиво, он открыл капот и принялся за работу.

— Так, Хейден, — небрежно сказал дедушка Джей, прихлебывая пиво и подсвечивая папе, чья светлая, седеющая голова скрылась в двигателе, пока он работал. — Ты все еще хочешь купить байк?

Мое сердце затрепетало при этой мысли. Годами я наблюдал, как дедуля и его друзья разъезжают по городу на своих крутых мотоциклах, и мечтал быть точь-в-точь как они. Правда, мне хотелось быстрый байк, а не круизер вроде тех, на которых ездили они. Мне хотелось такой, как у папы.

— Да! Больше всего на свете, но… — мой голос немного затих, когда в моей голове зазвучал голос матери. — Мама ни за что этого не разрешит.

Дедушка фыркнул и покачал головой:

— Она просто переживает, что ты его разобьешь…

— Скорее, мы беспокоимся, что на дороге его не заметят, — раздался приглушенный голос папы из-под капота. — Большинство аварий происходит по вине других водителей. Мне не нравится мысль о том, что он будет кататься по Эшленду, когда на дорогах столько невнимательных людей.

— А что, если я пообещаю не выезжать из города? — с надеждой спросил я. Если я и мог уговорить кого-то из родителей разрешить мне купить байк, так это папу. Он любил мотоциклы не меньше дедушки, но с мамой, зудящей ему на ухо, я знал, что понадобятся уговоры.

— По-моему, это справедливо, — согласился дедушка Джей, и я просиял, глядя на него, так радуясь его поддержке. Папа какое-то время молчал, обдумывая это, пока дедуля разглагольствовал о том, как я мог бы работать в его клубе: чистить туалеты, мыть посуду или полы, чтобы заработать денег.

В конце концов папа просто пробормотал:

— Посмотрим, — и вернулся к работе.

Дедуля снова перевел взгляд на меня, пока я рассматривал очень старый, ободранный плакат группы, которую он слушал много-много лет назад. Края были немного порваны и помяты, бумага уже не была такой белой, как раньше, покрытая пылью от мастерской и времени.

— Ну что, пацан, кто-нибудь из девчонок в школе приглянулся тебе? У тебя ведь скоро первая школьная дискотека?

— Ну да, — угрюмо пробормотал я.

Дурацкие весенние танцы для учеников средней школы должны были состояться в выходные во время Весеннего фестиваля — всего за неделю до моего четырнадцатого дня рождения. Я опустил взгляд, машинально теребя пальцами банку с газировкой.

Даже если бы теперь все девчонки не боялись меня до чёртиков, среди них всё равно не нашлось бы ни одной, которую мне захотелось бы пригласить. Слишком долго они просто стояли в стороне, смеялись и обзывали меня, пока Тео и его дружки превращали мою жизнь в ад.

С какого вообще хрена мне интересоваться хоть одной из них?

— Ты еще никого не пригласил? Время-то летит, — со смехом сказал дедушка, смачно мне подмигнув. — Тебе стоит пригласить красивую девчонку и пойти повеселиться. Поживи немного.

— Девчонки в моей школе — суки… — пробормотал я.

— Полегче, пацан, — отозвался папа оттуда, где он наполовину закопался в мотор, — Не торопись судить.

— Ну так и есть, — настаивал я. Тео, Спенсер и остальные втянули всех девчонок в свою сеть жестокости. Девчонки были такими же злыми, как и парни. Мне не было дела ни до одной из них.

— Эй, называй вещи своими именами, — ухмыльнулся дедуля, когда папа потянулся и шлепнул его по плечу гаечным ключом. — Обычно у людей просто тяжелые времена, и они срываются. Но иногда человек — просто мудак. Такова уж правда жизни.