Отголоски

ГЛАВА 7

Хейден

Настоящее

На этот раз я не торопился, не спеша дроча. Я закрыл глаза, думая о Мэдди. Сначала я был в отчаянии, яростно и быстро сжимая член в кулаке в тот момент, когда выключил свет и лег в постель. Но чем больше я сосредотачивался на воспоминании о ее лице, тем больше я замедлялся, меняя свою обычную рутину. Я думал о выражении ее лица, когда мы впервые встретились взглядами в коридоре. Испуганное, напоминающее пугливого оленя. Зеленый и серый цвет ее взгляда сливались воедино, обрамленные длинными ресницами, что придавало ей сходство с ланью. Но это была ее улыбка — та, которую она подарила мне после того, как я отчитал мисс Миллс за то, что та прикоснулась к ней. Она была маленькой, не совсем полноценной улыбкой, и все же этот образ застрял у меня в голове.

Втягивая сквозь зубы глубокий вдох и сжимая основание своего члена, я думал о каждой ее частичке. О том, как хаотично ее темно-золотистые волосы рассыпались по лицу и плечам, когда она наклоняла голову для растяжки на физкультуре. Или когда мне удалось сократить дистанцию между нами в коридоре сегодня, розовый цвет ее пухлых губ привлек мое внимание. Я был так близко, что мог различить дорожку из легких веснушек на ее носу. Каждая ее часть чертовски сильно зацепила меня. Даже в этом гигантском худи, рваных, мешковатых джинсах, мне было плевать… Мэделин Кинг была великолепна.

Я сжал три пальца вдоль нижней стороны своего члена, их подушечки были в мозолях от гитары. Мне было глубоко плевать, что они чертовски болели от струн, поскольку сегодня вечером я играл часами; мне была нужна эта передышка. Мой большой палец надавил с противоположной стороны и задвигался чуть быстрее, подгоняемый сумбуром и путаницей моих эмоций за этот день.

Только то, что я почувствовал, когда Лукас Уайт толкнул ее, прикоснулся к ней… ярость. Слепая, обжигающая ярость. Мне нужно дать медаль за то, как мне удалось удержаться от того, чтобы не разорвать его на куски прямо там, в коридоре. Но я больше не был неуправляемым психом. Голоса кричали мне убить его, заставить его заплатить за то, что он посмел прикоснуться к ней в любом качестве, но мне удалось сдержаться, напоминая себе о необходимости быть терпеливым.

Затем, когда я смотрел в ее карие глаза, видя, как она расстроена, каким мучительным и тревожным было для нее все это испытание, мне больше всего на свете хотелось заключить ее в свои объятия и пообещать, что я никогда больше не позволю этому случиться с ней. Это было труднее контролировать, так же трудно, как и удерживаться от уничтожения Лукаса. Я сжал руки в кулаки в карманах, чтобы помочь себе бороться с порывом, с искушением протянуть руку и забрать ее.

—

Не причиняй ей вреда, Хейден. Ей нужно пространство…

— прошептал мне голос. Как бы больно мне ни было сдерживаться, я каким-то образом справился с этим и вместо этого сосредоточился на том, чтобы заставить Лукаса страдать за то, что он посмел прикоснуться к ней.

Однако сейчас я не хотел об этом думать. Я уже заставил его заплатить за то, что он сделал, и это было великолепно. Он больше никогда к ней не приблизится. Я быстро переключил свои мысли обратно на нее.

Представление о том, каково это — ощущать ее хрупкое, стройное тело в своих руках, заставило меня порочно ухмыльнуться в темноте; подушечка моего большого пальца скользила по кончику, размазывая предэякулят, чтобы использовать его как дополнительную смазку, прежде чем я снова обхватил свой член кулаком и начал ласкать его сильнее, быстрее, сжимая яйца другой рукой, пока представлял, как лежу между ее ног на земле, а мои руки скользят под ее свитер, чтобы сжать ее маленькую, мягкую грудь…

Как бы звучали ее стоны подо мной? Сжимающей свои стройные ноги вокруг моей талии, ее руки цепляются за меня, пока я трахаю ее? Я хотел видеть, как она улыбается и извивается подо мной, когда я играю с ее клитором, поглаживая его, пока я толкаюсь так глубоко, как только могу, чтобы она могла поглотить меня целиком. Я хотел зарыться в нее, но больше всего я хотел, чтобы она этого хотела. Я хотел, чтобы она приняла меня, кричала от экстаза и шептала мне на ухо, умоляя о большем. Я хотел чувствовать ее дрожь и слышать ее тихие стоны, когда я беру ее, чтобы она обвила меня руками и прижала к себе вместо того, чтобы отталкивать.

Я начал сжимать сильнее, двигать рукой быстрее, мое дыхание стало тяжелым, пока я продолжал. Я пытался нарисовать в воображении картину того, как она выглядит под этими плотными слоями одежды, пытался представить, какая она на ощупь, и это приближало меня к разрядке, но этого было мало. Я чувствовал пот на лбу и стряхнул темные волосы с лица, когда начал толкать бедрами вверх в свою руку, отчаянно нуждаясь в разрядке, но что бы я ни представлял, я просто не мог добраться до конца. Я стиснул зубы, мои мышцы напряглись, пока я пытался вести себя тихо, чтобы никого не разбудить, но я быстро начал испытывать разочарование, балансируя на краю и, казалось, будучи не в состоянии дойти до конца.

Просто представь Мэдди…

И я представил. Я думал о том, что знал о ней. О ее лице, ее голосе, о том, как она двигалась, как я мог читать ее эмоции по лицу. Я представлял язык ее тела в том, как она реагировала на меня, и я чувствовал, как это чувство потребности защитить ее и страстное влечение накатывают на меня снова. Видеть ее в театре, потерявшуюся в этой красоте, ее прекрасные глаза широко раскрыты, тусклый свет сверху каким-то образом умудряется выхватывать более светлые пряди в ее волосах, ее влажные розовые губы приоткрыты…

— Угх-х-х-х! — простонал я, бурно кончая, давление взрыва было интенсивнее, чем когда-либо прежде, меня трясло, пока моя горячая сперма уделала руку и ноги. Сердце бешено колотилось, я лежал без сил на кровати и медленно открыл глаза, чтобы посмотреть на звезды через мансардное окно моей островерхой спальни на чердаке. Это было чертовски невероятно, и все, что мне нужно было сделать — это увидеть ее. Что бы я только ни отдал, чтобы получить это наяву.

Когда это приносящее удовлетворение чувство облегчения нахлынуло на меня, даже несмотря на то, что мне хотелось спать, мои мысли унеслись в гораздо более темную сторону.

Темные глаза Лукаса расширились от страха, когда я схватил его в коридоре, утаскивая в потайную нишу под лестницей. Я подумал о том, как жалко он умолял, пока я тащил нас к боковому выходу и во внутренний переулок за школой — скрытое место у мусорных баков, где уже было готово все необходимое, чтобы доказать ему мою правоту… Мэделин Кинг была неприкосновенна.