Отголоски

Коридор начал пустеть, а я так и осталась стоять на месте, чувствуя себя застрявшей, всё ещё пытаясь взять под контроль своё дыхание.

Закрыв глаза, я начала считать в обратном порядке от десяти, медленно вдыхая, задерживая дыхание и затем выдыхая. Я сосредоточилась на том, чтобы расслабить сначала пальцы рук и ног, затем колени и локти. Когда я дошла до нуля, прозвенел звонок, и я была полностью уверена, что окажусь одна… но это было не так.

Там был Хейден. Его кулаки были глубоко засунуты в карманы кожаной куртки, ткань натянулась, а его челюсть снова и снова сжималась и разжималась. Его тёмные волосы спадали на глаза, беспорядочно обрамляя лицо так, как, по моему мнению, ему очень шло. Я не заметила его среди толпы, но вот он стоял у двери на лестницу напротив меня. Его тёмные брови были нахмурены так, словно он видел всё произошедшее и нашёл это отвратительным. Я быстро отвела взгляд, избегая встречаться с ним глазами, но всё равно видела его боковым зрением. Почему он всё ещё был здесь?

— Ты в порядке? — спросил он ровным, спокойным голосом.

Я нервно взглянула на него и отметила, что, несмотря на всё произошедшее и на то, как он звучал, даже сейчас, когда мои нервы были спутанным клубком, я всё равно ловила себя на том, что любуюсь им.

— Да, я в порядке…

Он выпрямился, перестав опираться на дверной косяк, когда увидел, что я успокаиваюсь. Его взгляд скользнул в сторону, куда ушли тот парень и его компания.

— Он тебя трогал?

Я поморщилась, вспомнив руку, которая так быстро взметнулась вверх и прижалась к моей груди перед тем, как толкнуть меня, жестокую улыбку и слова, ударившие так же сильно, как столкновение со шкафчиком…

Казалось, под всеми этими слоями одежды у неё есть на что посмотреть. Очень жаль

.

Молча я кивнула и опустила голову, удивившись, что вообще это признала.

Лгунья Мэдди. Параноидальная Мэдди… придумывающая истории ради внимания. Пытающаяся навлечь неприятности на других. Проблемный ребёнок. Компульсивная лгунья. Параноидальные фантазии…

— Это было нечто большее, чем просто толчок? — спросил он и его голос стал острым, режущим.

Однако я знала, что всё то отвращение, которое слышалось в его тоне, весь тот кипящий гнев, который я ощущала в нём, были направлены не на меня. Я не знаю, как и почему я это знала. Просто знала.

Всё ещё глядя в пол, я снова кивнула и втянула дрожащий вдох, заставляя себя не расплакаться перед ним.

— Я говорила себе, что больше никогда не буду жертвой, — призналась я, и слова сорвались с моих губ прежде, чем я успела их остановить. Почему я вообще открывалась этому странному парню? Будто я совершенно не контролировала словесный поток. Я просто… начинала рассказывать ему вещи.

Вещи, о которых никогда не говорила другим.

— Похоже, я потерпела неудачу.

Краем глаза я увидела, как он яростно покачал головой и снова перевёл внимание на меня.

— Немедленно выбрось эту мысль из головы, — напряжённо прошептал он, снова бросив взгляд вдоль пустого коридора.

Его пылкость застала меня врасплох, но не в плохом смысле. Это звучало…оберегающе?

Это было именно оно? Я не могла быть полностью уверена. Он сделал долгий ровный вдох и продолжил:

— К сожалению, не думаю, что остальные действительно видели, как он тебя схватил. Если бы ты подошла и врезала ему на глазах у всех или что-то в этом роде, этого было бы достаточно, чтобы неприятности получила уже ты.

Он сделал небольшой шаг ко мне, но я не отшатнулась. Я осталась стоять на месте, опустив голову и глядя в пол.

Когда я никак не отреагировала на его шаг, Хейден сделал ещё один, затем снова остановился.

А потом сделал ещё один.

Лишь когда я почувствовала, что его рост буквально нависает надо мной, я быстро вдохнула от беспокойства, и он остановился в двух шагах от меня.

Его руки всё ещё были в карманах, взгляд был направлен на меня, и моя реакция его совершенно не смутила.

— Я осознал, что если хочешь, чтобы кто-то заплатил, если хочешь справедливости, тогда нужно ждать… быть терпеливой.

Его голос стал настолько тихим, что, если бы кто-нибудь вышел из любого из этих кабинетов, он бы ничего не услышал.

Его слова были предназначены только для меня.

— Будь терпелива, Мэдди. Очень скоро ты увидишь, как справедливость восторжествует. Обещаю, — поклялся он.

Медленно я подняла на него взгляд, жалея, что так нервничаю.

Однако в тот момент, когда я встретилась с его серебристыми глазами, обрамлёнными длинными тёмными ресницами, я сразу почувствовала себя пойманной в паутину.

Меня поразил их необычный оттенок… словно зеркало или лезвие ножа. Казалось несправедливым, что кто-то может быть настолько… красивым.

Хейден смотрел мне в глаза, заставляя чувствовать, будто видит меня насквозь, прямо до самой души и я начала дрожать уже по другой причине.

Уголок его губ слегка приподнялся, совсем чуть-чуть, в крошечной улыбке, и он снова тихо произнёс:

— Обещаю.

После чего развернулся и ушёл, оставив меня одну в пустом коридоре.

Что-то в Хейдене выделялось для меня.

Почему мне казалось, будто мы уже встречались раньше?

Даже несмотря на то, что прошлой ночью я снова и снова ломала голову над этим, большинство воспоминаний о моём детстве были настолько затоплены разрушительной жизнью дома, что я едва могла вспомнить, каково это было — переходить из одной школы в другую.

Лица детей сливались в одно целое, затенённые тем хаосом, который я переживала за пределами школьной площадки.

Я снова подумала о вчерашнем дне и о том, как Хейден двигался по театру, пока я стояла посреди сцены, чувствуя себя мухой, попавшей в центр паутины, бессильной, оказавшейся не на своей территории, а паук кружил вокруг, ожидая возможности наброситься.

Только это пугало меня не так сильно, как должно было.

Остаться наедине с кем-то в полутёмном помещении, когда этот человек стоит между тобой и выходом.

В любой другой раз у меня случилась бы полноценная паническая атака.

Но с Хейденом всё было иначе.

Она не любит, когда к ней прикасаются…

Он заметил это.

Когда я сначала отказалась заходить в театр, я думала, что он сочтёт моё странное и необычное поведение совершенно ненормальным.

Однако Хейден не смотрел на меня так, как многие смотрели раньше. Он казался растерянным, но заинтересованным, а затем решительным.

Он вошёл первым и включил свет.