Отголоски

Мне просто нужно было двигаться медленно и помнить о ее комфорте. Пока голос в моей голове бесновался, буквально орал на меня, требуя сократить дистанцию и подойти ближе, я заставлял себя замедляться, сдерживаться, уважать пространство, которое ей было нужно. Я так сильно сжимал камеру в руке, что пальцы начали болеть, а внутри всё скручивалось так, будто меня вот-вот стошнит, пока я изо всех сил боролся с этим тёмным притяжением.

Мэдди подняла свою сумку и аккуратно убрала внутрь так и не использованную камеру, а потом снова повернулась ко мне. Теперь она держала сумку свободно, больше не используя её как щит, и уголки её губ слегка приподнялись — от этого у меня в груди что-то приятно дрогнуло.

Я думал, она что-нибудь скажет, но вместо этого она замешкалась всего на пару секунд, а потом развернулась и поднялась по оставшимся ступеням, оставив меня одного в огромном пустом зале, где кроме звука крови, шумящей у меня в ушах, ничего не было; сердце колотилось из-за вида этой красивой улыбки.

Не поддаваться своим тёмным импульсам оказалось изматывающе — и физически, и морально. Мне срочно нужна была передышка. Эта девушка серьёзно, блять, сводила меня с ума, и я понятия не имел почему. Но одно я знал точно — я не хотел её напугать. Не хотел всё испортить.

Ты знаешь её, Хейден.

Но как? Откуда я её знал?

Я стиснул зубы и резко схватил свою сумку, напоминая себе быть осторожнее с любимой камерой, пока убирал её внутрь. Может, позже, когда я проявлю эти снимки, я посмотрю на украденные фотографии Мэдди… и, может быть, тогда что-нибудь наконец встанет на свои места.