Отголоски

Я поймал себя на том, что тоже пялюсь на неё, как и остальные. Не знаю почему, но я продолжал смотреть, наблюдая, как она разминается. Ей явно было не по себе из-за того, что она оказалась у всех на виду: она оттягивала футболку от живота и боков, растягивая ткань так, будто ненавидела, как та липнет к коже. Когда она замирала, то скрещивала руки перед собой, обнимая себя и словно пытаясь стать меньше в надежде остаться незамеченной. Плохие новости — она уже привлекла внимание практически каждого человека в радиусе пятнадцати метров, включая меня. И чем дольше я смотрел, тем более странно знакомой она мне казалась и я вдруг подумал о том, как сильно мне хотелось бы увидеть её улыбку. Странно…

В тот момент, когда она отвернула лицо, я будто вынырнул из этого странного транса. Что это вообще, нахрен, было?

Покачав головой, я вернулся к тренировке, сосредоточившись на дыхании и стойке, пока поднимал штангу, одновременно слушая и наблюдая за всеми в комнате, не желая, чтобы меня застали врасплох. Полагаю, это было тем, что нас с мисс Мэдлин Кинг объединяло… мы не доверяли ученикам этой школы.

— Её можно трахнуть. Дай мне неделю и она будет ходить на костылях, — засмеялся Тео, пока его друзья мерзко захихикали.

Заткни свою ебаную пасть!

Этот голос, который в последнее время был подозрительно тихим, внезапно зарычал где-то в глубине моего сознания, проснувшись с новой силой. Я почувствовал, как в животе вдруг взорвалась та старая кипящая ярость, которую не ощущал с того дня, как разбил лицо Тео. Только в этот раз это ощущалось иначе… более собственнически. С обидой. С ненавистью!

Вообще-то он должен был быть мне благодарен за шрамы, потому что они только усилили его образ «плохого парня», который так нравился девчонкам. Это вообще не испортило ему жизнь. Так что то, что он захотел залезть новенькой в трусы, не было удивительным. Он всегда так разговаривал и раньше меня это никогда не волновало. Но сейчас…

— Чувак, у тебя уже была Сойер. Теперь моя очередь, — со стоном сказал Спенсер Карр.

Теперь он стал ещё крупнее, тогда как Тео был чуть ниже меня и более худым. Они были как инь и ян друг друга, и вдвоём чувствовали себя королями этой школы. Пока Тео был явным лидером их маленькой шайки долбоёбов, Спенсер был мышцами и собирал не меньше внимания, чем его друг.

Тео поднял на Спенсера свой бледный взгляд, откинул с глаз выкрашенные в синий волосы и ухмыльнулся, прикусив уголок губы так, что зубы задели пирсинг.

— Мы оба можем её поиметь. Я просто первый забиваю её себе. Я не люблю объедки.

И снова это кипение в животе стало сильнее, будто начинало бурлить, разгораясь всё жарче и я стиснул зубы, поднимая штангу высоко над головой и глядя на своё отражение в зеркале; серебристые глаза, смотревшие на меня в ответ, будто были уже не моими. На мгновение их голоса растворились где-то на фоне, в ушах зазвенело, а отражение в зеркале словно стало кем-то другим, пока тот тёмный голос, любивший время от времени напоминать о себе, подзуживал меня.

Оставь ему шрамы, как у его дружка… сделай это!

Возьми штангу в руки, подойди к Тео и опусти её ему на череп.

Потом повернись к Спенсеру и впечатай его лицом в стекло, пока оно не треснет и осколки не вонзятся ему в кожу.

А потом выброси их.

Выброси их из окна, Хейден.

Убей их.

— Ладно. — чей-то голос вырвал меня из странного оцепенения, и я тряхнул головой, осознав, что был в нескольких секундах от того, чтобы уронить штангу на пол. — Если мы не доберёмся до неё раньше, попросим Айлу пригласить её на Весенний фестиваль.

Слова Тео отдались у меня в голове как ужасная фальшивая нота, и от этого звука я поморщился.

— Айле это не понравится, — сказал один из их друзей. — Она с каникул пытается снова залезть к тебе в штаны, — и они все заржали.

Айла…

Она и ко мне в штаны пыталась залезть. На каждой вечеринке, куда я приходил, Айла нагло подходила «поболтать», прижимаясь грудью ко мне, а однажды даже провела рукой по ширинке моих джинсов, прежде чем я её оттолкнул. У этой девчонки были явные проблемы с привязанностью. Но она знала всех, лезла в дела каждого и обладала характером бешеной чихуахуа. Поэтому она была одной из самых популярных девушек в школе. Девчонки её боялись, парни использовали, и казалось, будто она вообще неприкасаемая.

Она была ядовитой. Токсичной. Вообще ничего в ней меня не цепляло и даже отдалённо не возбуждало. Тот факт, что я ею не интересовался, похоже, сводил её с ума, потому что моё безразличие всегда портило ей настроение. Она пялилась на мой стол в столовой или специально проходила слишком близко в коридорах, а я нарочно даже не смотрел в её сторону. Краем глаза я видел, как она сердито топала ногой или сверлила взглядом моё равнодушие.

— Она сделает всё, что ей, блять, скажут, — продолжил Тео, наблюдая за начавшимися внизу спринтами; ученики бегали от одной стены зала к другой, пытаясь успеть до сигнала. В этом и была цель: добраться до другой стороны спортзала до того, как из динамиков раздастся резкий писк. И с каждым разом сигнал звучал всё быстрее, а значит, бежать приходилось всё быстрее и быстрее. Тут всё было про темп, и максимальный уровень, которого кто-либо достигал, был пятнадцатый — последние четыре этапа люди уже буквально бежали на износ. Бип-тест был сущим, блядь, адом.

— Она возьмёт мой член, — тихо сказал Тео, наблюдая, как Мэдлин Кинг с лёгкостью добегает до другой стороны ещё до первого сигнала. — А потом будет лежать и принимать член Спенсера. И если она хоть слово об этом скажет, я превращу её жизнь в ад. Ей ведь всё равно некуда спрятаться, семьи-то нет, да?

Убей его.

Серебристые глаза смотрели на меня из-под тёмных бровей — яростные, жестокие, а жжение в животе уже превращалось в настоящую ярость.

Подойди туда и убей его, нахуй, Хейден!

Выброси их через окно… возьми осколки стекла и врежь их им в кожу, вырежи им улыбку… тащи их за лодыжки и брось на железнодорожные пути… сбрось их в ущелье Локемира…

Боже, блять! Я терял контроль… я, сука, реально терял контроль!

Я резко уронил штангу на пол; она с грохотом ударилась о маты. Развернувшись, я проигнорировал тренера, наблюдавшего за всеми и краем глаза заметил, как остальные настороженно расступаются передо мной. Моё дыхание сбилось, и мне потребовалась вся сила воли, чтобы замедлить его — втянуть воздух через нос, задержать на два удара сердца, а потом выдохнуть, но я не мог перестать дрожать от ярости. Я рванул в мужскую раздевалку, испугавшись собственных мыслей.