Отголоски

Я провёл рукой по своим тёмным волнистым волосам и зевнул, желая, чтобы этот день уже закончился. Мне хотелось вернуться домой и немного поработать с отцом в гараже на заднем дворе. Это было одно из немногих мест, где я чувствовал себя спокойно — просто сидеть с ним в тишине. Иногда к нам присоединялся Маверик и тогда мне приходилось следить, чтобы он не полез к электроинструментам или ещё к какой-нибудь херне. Этот ребёнок был ходячим ураганом, вечно лез абсолютно во всё. Моим сёстрам, которым сейчас было двенадцать и десять, было плевать на машины и байки, так что они таскались за мамой по дому как маленькие тени, хотя Шарлотта в последнее время начала увлекаться косметикой. Я фыркнул при мысли о том, что она когда-нибудь начнёт интересоваться парнями. Господи, помоги любому, кто попробует к ней подкатить. Я их убью.

К столу, за которым сидела Мэдлин Кинг, подошла одна из девушек, которую я знал как жительницу «Феникс-Хауса», — Андреа Уолш. Её пушистые рыжие волосы были собраны назад, убраны от лица, и она улыбнулась своей соседке по дому, прежде чем тихо заговорить с ней и сесть рядом. Бедная Андреа… то дерьмо, через которое ей пришлось пройти, заставляло меня относится к ней немного мягче. Как и большинство девушек из «Феникс-Хауса». У них и без того хватало проблем, и я был почти уверен, что большинство из них — если не все — боялись меня. Кривой нос Тео и шрам на его губе были тяжёлым напоминанием о том, на что я, блядь, способен. Никому не нужно было знать, что «девочки Феникса» были ещё одной причиной, по которой я ходил на вечеринки — чтобы незаметно следить, не пользуется ли кто-нибудь ими. Как в тот раз, когда жертвой стала бедная Андреа… а я пропустил ту вечеринку.

Я подумал о прошлом своей матери. Будь я проклят, если позволю чему-то подобному случиться с кем-то ещё, если смогу это остановить. К сожалению, в тот единственный раз меня рядом не оказалось и именно тогда Андреа стала жертвой.

Ещё одной вещью, отличавшей девушек, живущих в Доме, было то, что они были в сто раз приятнее большинства детей из нормальных семей. Поскольку дедушка Джей спонсировал это место, мама с папой заставляли меня помогать там — зимой чистить снег, а летом косить траву. Мама любила печь для девочек печенье и прочее, а иногда заезжала просто проверить, как у них дела. Когда ей пришлось перестать преподавать балет в местной студии из-за колена, она стала проводить в Доме всё больше и больше времени.

Я поднялся со стула и отвернулся, замечая всех, кто смотрел в мою сторону, но игнорируя их, хотя всё равно продолжал следить за двумя девушками из «Феникса», сидевшими вместе и шептавшимися, склонив головы над едой.

— …так себе, братан… слишком много тряпья…

— …она слишком тощая. Мой огромный хер сломает её на пополам.

Грубые слова парней из моей школы снова зазвучали у меня в голове, пока я мельком смотрел в её сторону, пытаясь разглядеть лицо, но капюшон всё так же скрывал его. Не велика беда. Не то чтобы мне реально былл не похуй. Мне просто было любопытно посмотреть на новенькую, как и всем остальным.

И всё же, когда я проходил мимо её стола, какой-то голос в моей голове буквально заорал, чтобы я посмотрел ещё раз. Я замешкался, замедлил шаг, и в тот же момент она вся сжалась в себе, будто ей было некомфортно от того, что я подошёл слишком близко. Мне захотелось закатить глаза, но что-то в том, как испуганно она держалась, заставило меня задержаться на секунду, прежде чем я заставил себя идти дальше. Если она собиралась шарахаться от меня и избегать, как и все остальные, значит, это был просто ещё один человек, о котором мне не придётся беспокоиться. А вот Тео Эбер… это уже совсем другое дело. С ним я всегда был настороже. Я знал, что он хочет отплатить мне за то, что я расквасил ему лицо. И хотя прошло уже много лет, я понимал — между нами ничего не закончено. Когда я прошёл мимо него и его друзей, они замолчали, настороженно наблюдая за мной. Но никто не двинулся с места и никто не пошёл следом. Видимо, не сегодня.

На физре, поскольку до конца учебного года оставалось совсем немного, нас по сути оставили самих по себе с возможностью выбора. Мы могли либо выйти на улицу и участвовать в том, что организовали в спортзале, либо пойти в спортзал на втором этаже, откуда открывался вид на площадку снизу. Я всегда выбирал спортзал , потому что Тео и остальные почти всегда уходили на улицу. И всё же, когда я вошёл в маленькое вонючее помещение, я увидел, что они сегодня здесь. Они столпились у стеклянных окон от пола до потолка и смотрели вниз на учеников, решивших остаться внутри. Игнорируя их, я прошёл в другой конец комнаты, где мог видеть всех позади себя через зеркало, пока занимался.

Проходя мимо Тео и его дружков, я услышал их возбуждённый шёпот:

— Блядь… кто бы мог подумать, что под всей этой одеждой такое?

Мэдлин Кинг.

Почему-то моё любопытство снова проснулось. С чего меня вообще так заинтересовала эта девушка? Обычно мне было бы плевать, но эта маленькая фигура, утопающая в одежде оверсайз, почему-то постоянно цепляла моё внимание. Взглянув вниз, я понял, что учителя физры как раз готовили бедолаг к спринтам. Сегодня эти ребята явно ошиблись с выбором. Я различал привычных девчонок, которые всегда оставались внутри, а за ними — выгоревших учеников, предпочитавших кондиционированный спортзал жаркому солнцу. Но в самом конце линии, ближе к аварийному выходу, стоял кто-то новый, и в тот момент, когда я увидел её, я замер…

На ней была обычная спортивная повязка, которую выдавали в школе — мы все обязаны были носить такие на физре. Тёмно-синие спортивные штаны или шорты, на выбор, и красная футболка с медведем спереди. На ней были спортивки и футболка, но поскольку одежду выдавала школа, она не висела на ней мешком, а сидела по фигуре. Без капюшона, скрывающего лицо, и с волосами, собранными в хвост, она наконец оказалась у всех на виду.

Её глаза были широко распахнуты и даже отсюда я видел, насколько они печальные. Брови были нахмурены, оставляя маленькую складку на лбу, пока она настороженно наблюдала за окружающими, будто боялась, что на неё сейчас набросятся. Губы у неё были полными, пухлыми, как и у меня, но если мои обычно складывались в подобие ухмылки, её рот был напряжён так, будто она сжимала челюсть. Бледная, миниатюрная, с тёмно-русыми волосами, слегка вьющимися.

Ничего особенного.

И всё же…